Книга На изломе алого, страница 64 – Янина Логвин

— У меня нет мамы. Она жива, но я понятия не имею, где она и кто, – девчонка сказала ровно, без дрожи в голосе, просто констатируя факт. – До двух лет меня воспитывали чужие люди.

— Отец?

Сашка молчала. Здесь ответить оказалось куда труднее, а потому и голос просел. Едва уловимо дрогнул, почти незаметно, но от старика не укрылось.

— Я не видела его два с половиной года и не знаю, что с ним. И нет, он не капитан дальнего плавания. Он грузчик и очень непростой человек. Не понимаю, – снова удивилась, – зачем вам знать?

По лицу мужчины нельзя было прочитать мысли, только удивление и озадаченность. Безукоризненно одетый, в костюме с галстуком, с дорогими запонками на запястьях, он не мог не видеть простой Сашкиной одежды. Ну и плевать! Девчонка решила: если что, она просто развернется и уйдет.

— С кем же вы живете, дорогуша? – Генрих Соломонович поправил на носу очки и вздернул брови. – У вас вообще есть, где жить?

— Я живу одна. Спасибо, да, у меня есть, где жить.

— Неужели существуете на стипендию? – изумился, но Сашка не ответила, и пожилой мужчина нахмурился. – Хотя, о чем я спрашиваю, стипендия по нынешним временам – сущие копейки, – сам же и резюмировал. – Значит, вы твердо решили уйти?

— Да.

— Я помню вашу работу «Сельский пейзаж». Мне показалась интересной используемая в рисунке цветовая гамма. Сейчас, глядя на ваше рабочее место, я понимаю, что на самом деле вам нечем работать. Вот здесь, на столе, это вся ваша акварель?

Взгляд Сашки стал суше, и старик поспешил отметить:

— Должен сказать, у вас отменное чувство цвета и замечательно получается смешивать цвета. И все-таки нужна развернутая палитра. Скоро предстоит работа с маслом, я хочу увидеть, на что вы способны, когда условия не ограничивают вас.

Сашка усмехнулась. Похоже, что этот старик просто издевается. Конечно, он все понял – жук! Но он не дал ей высказаться, заметив, как обозначились тонкие крылья носа. Попросил вежливо:

— Посмотрите сюда, Александра. – Подойдя к столу, взял в руки два рисунка из числа сегодняшних работ студентов. Поднял их перед собой, повернув лицом к девушке. – Перед вами две работы акварелью, что вы можете о них сказать?

Сашка, разглядывая рисунки, повела плечами.

— Ну же, – подбодрил он, – смелее, студентка Шевцова? Ведь вам бояться нечего. Вы же все равно собрались уйти.

— Это хорошие работы для студентов первого курса.

— Согласен. Еще?

— Они чем-то похожи.

— Верно. Чем?

— Я бы сказала, что они немного… статичны.

— Хотя заданием было?

— Показать динамику.

— И снова верно! – мужчина довольно кивнул. – Но ученики показали мне технику, которой владеют, навыки художественной школы, все что угодно, но только не то, чего я смел от них ожидать. Почему?

— Я не знаю.

— Потому что идти проторенным путем легче, а быть смелым непросто, когда тебя ограничивают рамки. Я сейчас подниму из этой стопки любую работу, и мы с вами увидим, насколько они все похожи. А ведь динамика в рисунке – это не просто предмет в движении, как здесь представлено. Это не обязательно физическое действие, это жизнь, проступившая на бумаге. Это прежде всего мысль! Момент времени, и только потом все остальное! – старик так воодушевился, что, отложив рисунок в сторону, поднял вверх палец. – Понимаете? Конечно, – он смягчился, – все это рано еще обсуждать, впереди годы учебы и практика. Но тем интереснее понимать, что кому-то уже дано видеть суть. Чувствовать. Передавать. Что кто-то готов приблизиться к черте, за которой нет рамок. Есть только мастерство художника и вдохновение. Да-да, мы рассказываем, пишем свои картины, отзеркаливаем эмоции, заставляем верить себе, или не верить, и никак иначе!