Книга На изломе алого, страница 53 – Янина Логвин

Сашка кивнула и сняла футболку, оставшись в тоненьком бюстгальтере и джинсах. Красивые девичьи плечи мягко окутал свет от настольной лампы, неожиданно теплый, бросив тень на белые упругие полукружия. От неловкости она вдруг улыбнулась, все-таки стыдясь дешевого белья:

— Тебе повезло, Пух, что у меня есть грудь.

Он тоже улыбнулся, чувствуя шум в ушах. Слыша, как отзывается ударами его счастливое сердце. Жадно рассматривая Сашку, он на самом деле едва ли заметил, что на ней надето. В этой девчонке ему нравилось все.

— Вижу.

— Пух, – она нашла его руку и подняла лицо навстречу синему взгляду. – Не знаю, почему я так поступила – там, у кинотеатра, – вдруг сказала. – Просто увидела тебя с ними… с ней, и показалось, что ты чужой, что больше не помнишь. Прости меня.

— Алька, ты что? – Игнат сжал тонкие пальцы, притягивая к себе девчонку, но Сашка уже и сама шагнула ближе. Закрыв глаза, прижалась к его груди щекой и обняла.

— Не слушай, я говорю глупости, – попробовала улыбнуться. – Ты стал таким тощим, – внезапно удивилась вслух своим мыслям, – и высоким… А когда-то был со мной вровень, помнишь?

Конечно, помнил. И как сердился на себя, что она его не замечает. Как хотел поскорее догнать в росте других парней.

— Я вырос. Мы с тобой выросли, Алька.

Она покачала головой и невесело хмыкнула.

— Да, выросли, Пух, но все равно ничего не изменилось.

Он мог бы с ней поспорить. Он обязательно еще поспорит, докажет, что да, ничего не изменилось. И не измениться, во всяком случае, в его отношении к ней, но не сейчас. Сейчас за них снова заговорили их руки и губы.

— Алька, мы вовсе не должны этого делать, если ты не хочешь. Я бы все равно ушел с тобой, ты же знаешь.

— Нет, я хочу.

Игнат стянул футболку, и Сашка поцеловала плечо парня – уже по-мужски оформившееся, рельефное. Провела по нему ладонями, узнавая своего Пуха. Его пальцы тут же оказались в ее волосах, откинули голову назад, чтобы найти глаза – серые и почти черные, оттаявшие глаза его Чайки.

Он набрался смелости и раздел ее, оставив на Альке только бикини. Пальцы касались девчонки ласково, осторожно, Игнат как всегда незаметно для себя повторил ее имя. Уткнулся лбом в нежный висок, понимая, как сильно хочет ее. Прижал к своему телу, ощущая в нем жаркую пульсацию и напряжение, и чувство обнаженности почти ослепило обоих.

— Аля, я боюсь ошибиться и что-то сделать не так. У меня еще никого не было, – сознался без стыда, – но я хочу тебя.

— Пух…

— Не надо. Не хочу знать. Пожалуйста, Алька, – он целовал ее лицо, обхватив ладонями, – скажи, что у тебя тоже никого… Никогда. Сегодня скажи для меня.

Слова больно царапнули, но Сашка все понимала, а потому повторила:

— Никогда.

Ноги уже не держали и оба упали на скрипнувшую под весом тел старенькую кровать. Брюки мешали, и Игнат стащил их. Отбросив на пол, склонился над Сашкой, рассматривая ее обнаженную. Погладил взглядом высокую грудь и тугие горошины сосков. Осмелев, коснулся их вслед за руками губами, теряя голову от вкуса Альки.

Сашка задохнулась и не сдержалась. Выдохнула: «Игнат», притягивая парня к себе за плечи. Чувствуя его твердое возбуждение, вздрогнула, раскрыв колени, когда острое желание заставило их бедра и губы соприкоснуться. Если бы Игната сейчас спросили: чего он в эту минуту хочет больше всего, он бы ответил: чтобы Сашка дотронулась до него там, где в паху ощущалась почти боль.