Книга На изломе алого, страница 25 – Янина Логвин

Значит, летом Алька была в деревне. Почему-то Игнат совсем не удивился этой новости и сразу понял, что девчонка не солгала. Он бы и сам с удовольствием оказался с ней в деревне. Сходил бы за грибами и на речку, и за курами бы убрал, если нужно. Он бы научился, подумаешь! Зря этот дурак Чвырев смеется. Проводить время рядом с Алькой было бы куда веселее и интереснее, чем на скучном Кипре. Он только обгорел там и все время скучал.

— Чвырев, если ты не отпустишь мою руку, я сделаю тебе больно.

— Ты? – слова худенькой Сашки прозвучали самонадеянно, и высокий парнишка захохотал. – Попробуй, Чайка! И я сломаю твои крылья! – пообещал, наступая на девчонку, но ему помешали.

Игнат и сам не понял, как оказался с обидчиком на полу. И когда тот ему разбил губу, тоже не заметил. Только почувствовал удар затылком об пол и услышал со стороны:

— Атас, географичка идет! Артур, бросай Пухлого! – и руки Чвырева его отпустили. А может, отпустить его заставила Алька, когда вдавила колено в спину старшеклассника и впилась пальцами в темные волосы, сжав их так сильно, что тот скривился от боли и вскрикнул:

— Чайка, дура, больно же!

— Лучше отпусти его, Чвырев! А то хуже будет!

— А тебе-то что до него?

— Не твое дело!

Всех разогнала учительница географии. Прикрикнула сурово, отправила по классам и пригрозила сообщить фамилии директору.

— Савин, ну от тебя-то я подобного не ожидала. Чвырев!

— Да это он на меня упал! Первым набросился! Мария Константиновна, честное слово!

— Савин?

— Нет. Я случайно споткнулся.

— Шевцова, ну, а ты что скажешь?

— Ничего. Я просто мимо шла.

— Ясно.

Они снова возвращались из школы вместе. Игнат догнал, а Сашка промолчала. Шли долго, не торопясь, не глядя друг на друга, но иногда касаясь плечами, и все равно дорога показалась короткой. Когда вошли в подъезд и поднялись на несколько лестничных пролетов, он вдруг позвал ее негромко:

— Аля, подожди.

Сашка остановилась, повернулась, и их глаза встретились. Она впервые за долгое время заговорила с ним так, как будто бы они снова были близкими друзьями.

— Пух, иди домой, тебя мама ждет. И лучше не жалуйся, скажи, что упал. Иначе будет только хуже. Зря ты влез, тебе с Чвыревым не справиться.

— Аля, но я хотел спросить…

Девочка упрямо качнула головой.

— Не надо. Ничего не изменилось, слышишь? Ничего. А мне пора домой.

— Но почему? Аля, почему?

Игнат шагнул вперед, а Сашка сглотнула. Если бы не стена – отступила бы, испугавшись вдруг этой близости, когда в тишине подъезда их разделял один шаг. Сейчас она бы тоже очень хотела знать: «Почему?» Почему вместо того, чтобы уйти, она ощущает в горле странную горечь? Они ведь еще дети, откуда взялось это щемящее душу чувство, как будто на пороге встречи им вновь нужно расстаться.

— Сам знаешь. Потому что я – это я. А ты – это ты.

— Глупости! И что? Какая разница?

— Большая. Они так не думают, – неопределенно сказала Сашка. – И я тоже.

Эти двое еще не все договаривали и не все понимали. Не смели, не знали слов, заполняя паузы молчаливыми взглядами. Но потребность объясниться была, и это тоже казалось странным.

Сашка отвернулась первой и стала подниматься по лестнице, но Игнат догнал.

— Аля, подожди! Пожалуйста, возьми! – раскрыв рюкзак, достал и сунул ей в руки простую картонную коробку, размером вдвое меньше тетрадного листа. – Это тебе.