Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 38 – Янина Логвин

Вишенка в голубом свитшоте и светлых брючках сидела на деревянной скамейке за столиком и читала книжку. Такая маленькая и такая по-серьёзному сосредоточенная за своим занятием.

Рядом на спортивной площадке мальчишки лет восьми-девяти гоняли мяч, и мне показалось, что один из них что-то сказал дочке, после чего она тут же закрыла уши руками и склонила волнистую головку ниже.

Ее учитель сидела с коллегой за соседним столиком и разговаривала по телефону. Это было к лучшему. Объясняться с ней у меня сейчас не было ни желания, ни сил.

Выйдя из машины, я кивнула немолодой женщине и окликнула дочь:

— Марио! Эй! Я приехала!

Помахав рукой, улыбнулась, наблюдая, как быстро Вишенка спрыгнула со скамейки, взяла рюкзачок и подбежала к учителю. Оставив книгу на столе перед взрослыми, повернулась и побежала ко мне.

Глядя на дочь, я в который раз удивилась про себя, как сильно мы похожи. Я знала, что больше никогда не увижу свои детские фотографии и свой дом, но мне достаточно было смотреть на неё, чтобы помнить себя в детстве. И никогда не будет важно, кто её отец. Она моя!

Я присела и поцеловала дочь. Поправила волосы у алеющих нежных щечек.

— Привет, Вишенка.

— Привет, мам!

— Извини, милая, я опоздала, было много работы. А теперь есть хочу ужасно! Заедем сейчас к Гаспару за вкусненьким, хочешь?

— Хочу!

Слава богу, она не заметила разбитую фару на машине и счесанный бампер, когда забиралась на заднее сиденье. Но она была чем-то расстроена, и уже отъехав от школы, я спросила:

— Тот вихрастый мальчишка на площадке в джинсовой куртке, он тебя дразнит?

Дочка молча вздохнула, наблюдая за дорогой в окно.

— Мари?

Она посмотрела на меня.

— Да. Он обзывает меня девчонкой, и его друзья тоже.

Я бросила настороженный взгляд в зеркало заднего вида и нахмурилась.

— Я поговорю с их учителем! — пообещала. — А если будет нужно, то и с родителями!

Но Вишенка мотнула подбородком.

— Не надо, мам. Это совсем не обидно, ты же знаешь. Мне просто не нравится играть с ними в футбол, я люблю играть в мяч с Рики.

— Знаю.

— А этот Фонзо — дурак. Я не хочу с ним дружить, потому что он нечестно играет и обзывается. А если пропускает мяч, всегда дерется.

— Милая, это ужасно. Если он станет тебя задирать — только скажи, и мы уедем отсюда!

— Я не хочу, мам. Не хочу уезжать!

Это прозвучало впервые, когда дочка так осознанно сказала о своем желании, и я осторожно переспросила:

— Почему?

— Мне нравится жить в Бергамо. Нравится наш дом и синьора Лидия. Нравятся цветы во дворе — они такие красивые! И здесь он нас никогда не найдет, — подумав, закончила.

Кто «он», объяснять не понадобилось, я догадалась. И это было хуже всего, что даже спустя два года Мария помнила человека, которого я ненавидела всей душой. Помнила, как злое чудовище из страшной сказки, которое может вернуться и стать для нас настоящим.

Но «никогда» — это сладкий обман, в который я не могла позволить себе поверить ни на минуту. И пусть дочке об этом знать не обязательно, но я буду бежать столько, сколько хватит сил. Пока мы обе не станем по-настоящему свободными.

— Мамочка, что-то случилось? — почувствовала Вишенка мое настроение.

Я постаралась беззаботно ей улыбнуться.

— Нет, всё хорошо! Лучше расскажи мне, как прошел твой день в школе? А я тебе расскажу про свой….