Книга Грецкий орешек, страница 45 – Ната Вади

Короче, залипаю стандартно: на волосы, личико, ножки загорелые, которые сегодня в обуви на плоском ходу. Кровь разгоняется, я прям чувствую, как сердце активнее качает её по венам. Интересно, если бы это была другая красивая девушка, не Наташка, например, реакция была бы примерно похожей или несколько отличалась бы? Провести эксперимент, что ли? Хотя нет, не хочу. И результат я и так знаю: с другими я контролирую себя. С ней — всё к черту.

— Молодой человек, можно оплачивать, — подзывает меня бариста, я подхожу и прикладываю карту к терминалу.

Следом просьба об оплате раздаётся уже по отношению к Иволгиной, но я в очередной раз использую свою карту. У девушки-баристы появляется на лице немного непонимающее выражение, хотя мне думается, что довольно много мужиков делают такой ход, чтобы познакомиться с понравившейся дамой. Так что ничего удивительного. Я заплатил за латте Иволгиной, подумаешь…

Натали прослеживает за моей рукой, потом поднимает взгляд своих светло-карих глаз, и я отмечаю в них резкое узнавание и кромешную досаду. Натали меня слегка удивляет: забирает свой латте, благодарит баристу, дарит ей милую улыбку — такую тёплую, искреннюю, — и направляется к выходу.

Ну, я ждал реакции похуже: что она плеснёт мне кофе в лицо или попросит меня засунуть свои деньги за её напиток в мою же жопу. Короче, что-то в таком духе. А куколка просто уходит. Не обращает внимания. Будто Мирослава Горина не существует в природе.

Не успеваю по-джентльменски открыть дверь — девчонка уже оказывается на улице. Просто следую за ней, потому что мне кажется, что прикасаться к девушке, чтобы даже осторожно остановить за локоть, это чревато и опасно. Вечер пятницы ещё особо свеж в памяти, не хочется повторять ту же ошибку.

— Наташ... — начинаю я.

Она молчит и мчится вперёд со скоростью электровеника. Для такой миниатюрной девочки она очень быстро ходит, я хочу сказать... Каблуки бы ей явно сейчас не помешали: с ними разгон уже не тот. А так приходится мне самому поспешить.

Ладно, мы не гордые. Я же обещал себе, что извинюсь, если мы с Натали случайным образом пересечёмся. Ну значит, как бы без вариантов получается. Опережаю её на несколько шагов, разворачиваюсь и иду спиной вперёд, глядя на девушку. Рискованно, конечно, — можно запнуться и рухнуть жопой об асфальт, чем окончательно укрепить её мнение в моей неадекватности. Натали закатывает глаза и пытается меня обойти, я не даю. Спустя несколько попыток она резко останавливается и дарит мне взгляд, полный злобы. Зато хотя бы дальше перестаёт играть в молчанку.

— Что опять? Предложишь вернуться в кофейню и перепихнуться там в туалете? Или у тебя тут тачка недалеко, и ты хочешь мне предложить на заднем сиденье по-быстрому? А, или может, прям на улице перформанс устроим?

Её голос сочится ядом, но в нём слышится и обида. Она, блин, устала от моих очень таких прямых предложений за две встречи после пяти лет молчания.

Кстати говоря, тачка у меня действительно в двух шагах, но об этом я предусмотрительно молчу. Разговор не располагает к подобным шуткам.

— Наташ, да погоди ты, я хотел извиниться.

— Ну?

— Что «ну»? — не догоняю я.

— Говори своё «прости» и дай мне пройти, я вообще-то на работу спешу.

Наклоняю голову набок и стараюсь придать лицу максимально безобидное и раскаивающееся выражение. Видится мне, что у меня получается, потому что Иволгина чертыхается, небрежно хватает меня за локоть с удивительной силой для такой малышки, и отводит в сторону от тротуара. Скорее всего, чтобы просто людям не мешаться — пара человек уже гневно зыркнули на нас за то, что мы стояли посередине дороги.