Книга Монохромный человек, страница 104 – Юлия Поспешная

Ветки царапали, рвали одежду, цеплялись за обувь.

-Хоть бы с**и дорогу канатную построили!-проворчал Сеня, думая, о том, что альпинисты этого клуба явно имели определенную склонность к мазохизму.

Ступая по каменистой почве, ломая ногами ветки низких кустарников, Сеня дошел до подвесного моста.

Прежде, чем ступить на него, он несколько раз тронул покачивающиеся над пропастью доски.

Вздохнул, и осторожно двинулся вперед.

Он настороженно ступал по толстым доскам, довольно примитивного моста.

Мост качался от каждого шага Сени. Каждый его шаг отзывался протяжным, скрипучим стоном толстых канатов моста.

Сеня старался не думать о пропасти внизу, под мостом, что пряталась за завесой облачного тумана.

Туман скрывающий ужас высоты, лишь усугублял пагубное и пугающее впечатление.

По лицу Сени скатилось несколько капелек пота.

Доски под ногами выглядели трухлявыми и ветхими. Приходилось тщательно взвешивать каждый шаг. И правильно распределять вес Сени.

Это был тот случай, когда его немалая масса, могла оказаться для него фатальной.

Шаг, ещё шаг. Мост покачивается. Веет стылый, влажный ветер.

Канаты моста поскрипывают в туманной тишине гор.

Сеня с опаской, осторожно движется вперёд.

Чувство высоты и осознание собственной уязвимости, внушало беспощадный ужас.

Сеня умел держать страх в узде. А вот эмоции не всегда.

И пока добрался до другого конца моста, использовал многие разные слова из своего лексикона.

-Поразвешивают всякую х**** по горам!-ворчал он сквозь зубы.-Идёшь, ***ть, не знаешь каким богам молиться, чтобы не нае*****ся!.. Не могли ***ть нормальный мост что ли сделать!.. Ленивые уроды! Мазохисты самоучки, мать их!

Он перебрался на другую сторону пропасти, и обойдя закручивающийся широким полукругом поворот, наткнулся на темный, вздымающийся над дорогой силуэт здания.

Высокий, прямоугольный, широкий образ.

Он плавно, не торопливо проступал через невесомый заслон слипающихся слоев тумана.

Арцеулов снял ружье с плеча.

Усердно вслушиваясь в горную тишь, расстилающуюся вокруг, Сеня ступил дальше.

С его губ срывалось чуть прерывистое, горячее дыхание.

Он старался дышать размеренно, осторожно, тихо.

Тишина кружила вокруг него, замирала в бесформенных, размытых образах тумана.

Он слушал тишину, вслушивался в туманное безмолвие.

Он слушал басы своего сердцебиения и шорох каменной крошки под его ботинками.

Указательный палец правой руки Сени лежал на спусковом крючке помпового ружья.

Меж лопаток, на спине залегло тянущее напряжение.

Он двигался к силуэту здания.

Туман расступался, и через него просачивались отдельные фрагменты дома.

Они были ещё расплывчатыми, размытыми, но уже можно было различить старую каменную кладку, очертания высоких, старинных окон и темные полосы металлической ограды вокруг.

Высокие, заостренные сверху металлические прутья ограждения выплыли навстречу Арцеулову.

В центре ограждения были ворота. Раньше. Когда-то. Давно.

Сейчас здесь одна створка ворот лежала на земле, а вторая обросла какими-то дикими горными растениями и повисла на одной петле.

Сеня вошел в ворота.

Туман вокруг него растворялся, исчезал, медленно, уступчиво испарялся.

Туман выпускал из себя фрагменты окружающего мира.

Темный грунт земли, голые деревья с крючковатыми ветками, старые статуи, покрытые цветами и грибковыми растениями.