Книга Неоновые росчерки, страница 4 – Юлия Поспешная

— Не за что, — сконфуженно проговорил командир группы.

Он не мог понять почему, но чувствовал себя очень неловко под ясным лучистым взором синих глаз.

Вероника кивнула, прошла мимо вытянувшихся спецназовцев и неторопливо приблизилась к открытой квартире.

— Слушайте, — нахмурившись проговорил командир спецназа, — а сколько ей лет то? Че то выглядит не старше моей дочки, которая первый курс вот закончила, а?

— Да не, ей точно где-то под тридцатник, это точно, — сказал кто-то из спецназовцев. — Но все говорят, что он выглядит сильно моложе.

— Я же говорю, ведьма! — фыркнул мужчина с сигаретой.

* * *

— Владимир! — позвала Лазовская, остановившись перед дверями квартиры. — Слышите меня?

— Ты ещё кто? — раздался недружелюбный голос из глубины квартиры. — Не суйся сюда! Завалю нахрен!..

— Как скажете, — сдержанно ответила Вероника. — Позволите вопрос?

— Ну, давай.

— Какой марки у вас ружье?

Пауза. Из квартиры не доносилось ни звука.

— Чего?.. — раздался удивленный голос Огнева. — В смысле?

— Откуда у вас ружье? — по слогам проговорила девушка.

— Так это… от отца осталось.

— Вот как? — кивнула Лазовская опираясь спиной на стену и чуть задирая голову. — Ваш дед был охотником?

— Да нет- снова, после смущенной паузы, ответил Огнев. — он его это… в карты выиграл.

— М-м, — протянула Ника. — Двуствольное и казнозарядное?

— Ну да…

— Дайте угадаю, это ТОЗ-63. Да?

— Чёрт! Да…

— У него довольно сильная отдача, — ответила Вероника. — На вашем месте я бы положила людей на пол и встала бы рядом. В упор стрелять будет удобнее, вы же понимаете.

Молчание. Огнев приходил в себя после услышанного «совета».

— А вы че… — произнес он неловко. — Вы это… мочили кого-то?

— Приходилось, — туманно ответила Лазовская. — Только из пистолета.

— А за что?

— Самозащита.

— А-а… У вас ментов всегда одна отмазка.

— Когда в вас целится другой человек, у вас нет и секунды на размышление, — с грустью в голосе, ответила Вероника. — Мне пришлось стрелять дважды. Сначала в ногу… затем в сердце.

— Зачем бабы вообще в ментовку идут работать? — недовольно отозвался Огнев. — Это мужская работа! А вы — не должны убивать!

— Считаете, что мужчины должны убивать? — аккуратно спросила Вероника.

— На войне — да. — безапелляционно ответил Владимир Огнев.

— Значит вы на войне? — переспросила Вероника. — Воюете с миром и со своей семьей? Как давно вы на этой войне Владимир? Впрочем, не отвечайте. Знайте только дно: вы в любом случае проиграете любую войну с миром. Чтобы вы не сделали, чтобы не совершили, мир сожрет, переварит вас и забудет о вашем существовании. Так есть ли смысл воевать с ним? У вас не так много времени, чтобы тратить жизнь на бессмысленную войну. Чувствуете, что недовольны жизнью? Бросьте всё к чертям и займитесь уже, наконец, тем, чем вам давно хотелось.

Звонкое возмущенное молчание. Огнев внимал и обдумывал. Вероника знала это.

— И что мне делать? — в сиплом голосе пропойцы слышалась неожиданная инфантильная растерянность и надежда.

— Для начала, поменяйте работу, — с улыбкой, вздохнула Вероника. — Вы ведь её ненавидите.

— С чего вы взяли? — осторожно спросил Огнев.

— Я видела вашу машину. Это не машина человека, который любит дороги и езду. Тем более, когда на этой машине ещё нужно каждый день, от звонка до звонка, возить галдящую толпу этих бесконечных пассажиров. Человек вашей натуры просто не создан для такой неблагодарной работы. Вы сами знаете, что достойны чего-то большего.