Книга Развод. Сын моего мужа, страница 55 – Ая Кучер

— Мам! Что ты такое говоришь? Я не буду запрещать им видеться. Витя хочет их на выходные забирать. Или что? Если бы вы с папой вдруг развелись, то ты бы не дала нам видеться.

— Твой отец достаточно умён, чтобы любить только меня. А ты — себя терзаешь. Забота о детях это важно, Поль. И правильно. Но иногда ты должна и о себе позаботиться.

Мама прикладывает морщинистую ладонь к моей щеке, улыбается уставши. Я знаю, что она переживает. Как любая мама желает своей дочери лучшего.

Но сейчас я это не готова обсуждать. Ни с кем.

Потому что…

Визит Витиного друга в мою кондитерскую зашатал лодку ещё сильнее. Едва не перевернул в новое озеро сомнений.

Так убедительно говорил, что я почти поверила. Готова поверить, что муж не врал мне столько лет. Что измена была давно.

Это не исправляет ничего. Просто… Я хочу знать, ладно? Понимать, что произошло и как. Я чувствую себя неуютно, не зная деталей.

Насколько законченный мерзавец мой муж.

Я заламываю пальцы. Думаю, как мне правильно поступить. Поговорить с ним? Поверить в сказанные слова?

Когда малышки успокаиваются и засыпают, я выхожу на улицу. Прохлада приятно остужает мысли, ночная тишина чарует.

— Ты слишком много думаешь, — отец похлопывает меня по плечу. — Так и морщинки появятся, Полька.

— Они в любом случае появятся, — я усмехаюсь. — У всех появляются.

— И что? Это позже, сейчас-то нет. А кто тебя с морщинами замуж возьмёт?

— Пап, хоть ты не начинай! Мне сейчас не до шуток.

— Ууу, это ты зря, Поль. Шутки самое лучшее, когда грустно. Помогают не сойти с ума.

Я укладываю голову на плечо отца. Смотрю на бескрайнее ночное небо. Звёзды мерцают, медленно успокаивают.

Я почти засыпаю в объятиях отца, как любила делать в детстве. Но стоит прикрыть глаза, как яркий цвет пробивается сквозь веки.

Вдалеке два огонька сияют. Они оказываются фарами, когда приближаются. Я вижу лишь очертания машины, но уже знаю, кто приехал.

Отец хмыкает.

— Кажись, твой муженёк услышал про конкуренцию, и примчал. Мне тащить лопату?

— Нельзя лопату, пап, — я поднимаюсь со вздохом. — Потом следы будут по всему двору. Верёвку надо.

— Вот, — папа улыбается. — Теперь я узнаю мою девочку. Пойду я.

— За оружием?

— К нему. Скажу, чтобы уезжал подальше. Будет он нервы трепать.

— Не надо, я сама, папуль.

Я сжимаю плечо отца, надавливая. Сама поднимаюсь. Не хочу, чтобы он снова разбирался и прогонял.

Витя, увидев меня, сейчас вряд ли уедет. А яркими фарами может разбудить малышек.

Я сильнее закутываю тёплую шаль, неспешно двигаюсь к воротам. Я даю себе лишнюю минуту, чтобы подготовиться к непростому разговору.

Тёплый и уютный вечер в кругу семьи будто укутывает меня уверенностью. Защищает и готовит к худшему.

Я только приоткрываю калитку, как Витя тут же оказывается рядом. В свете фар его лицо кажется совсем бледным.

— Меня ждала? — с какой-то ломанной надеждой спрашивает муж. — Поэтому на улице сидела?

— Нет, — я стону от раздражения. — Не ждала, Вить. Зачем ты приехал?

— Черт. Я думал, что он тут.

— Кто?

— Назар.

Мужчина рычит от злости, проводит рукой по волосам. Развернувшись, пинает колесо, выплёскивая свою злость.

Сейчас, вблизи, я лучше рассматриваю Витю. Гольф надет навыворот, носки — разные. Муж выглядит так, словно собирался впопыхах.