Книга Халид его пленница, страница 111 – Ая Кучер

Потому что тут хватает всего одного взгляда, чтобы поплыть. Опрокинуть девушку на спину, перебирая пальцами кудряшки. Вернулись, блядь, и теперь всё идеально.

— Хал, - ведёт ладошкой по моему лицу. – Я ничего не расскажу тогда.

— Похрен. Я хочу тебя, колючка.

— А рассказать мне всё? Ты ведь… Ты сказал, что заплатил мою цену. Так что у тебя ещё будет время.

— Как и у тебя – услышать.

— Халид.

Злится, упирается руками в мои плечи. Не пытается оттолкнуть, знает – бесполезное занятие. Но смотрит так, словно не у неё между ног водопад, и не её тело покрывается мурашками от моей близости.

С гулким разочарованием падаю на кровать рядом. Ну что за девка? Как пацаном управляет, а я даже сделать ничего не могу. Потому что снова начнется перепалка между нами.

А я готов воевать за неё, но не с ней.

Хотя второе не менее забавно.

— Что ты хочешь узнать?

— Почему? – Ада лежит под боком, не двигается. Только сжимает мою ладонь. – Зачем вы пришли в ту ночь?

— Кровная месть, именно поэтому я хоть что-то помню. Их было много, безликих. С кем у Цербера были терки, кто перешел ему дорогу или предал. Будь Терещенко одними из них – я бы не вспомнил.

— Но они не были?

И такое звенящее разочарование в голосе, что впервые подбираю слова. Чтобы не задеть Аду, не рубануть по ней жестокой правдой. Что её семья – конченные ублюдки.

Другой бы в лицо плюнул это обвинение, но сейчас сдерживаюсь. Шарю ладонью, пока не получается придвинуть Аду ближе. Думаю, как бы адекватней сказать о её мертвой семье.

До чего докатился, а.

— Не были, колючка. Ты видела кинжал. Думаешь, кто-то бы стал такие шоу устраивать? Пуля и короткий разговор.

— А Цербер пришел лично. Что… Что они сделали? – девушка переворачивается, устраиваясь на моей груди. Заглядывает в глаза, словно ждёт сказки. – Я всё время пыталась понять, что было не так. Но нигде не светилось их прошлое.

— Искала в криминальных сводках?

— Я ведь не наивная дура, Хал. Я знала, что Терещенко замешаны в чем-то нехорошем, где-то прокололись. Но… Они были моей семьей, единственным, кто у меня остался.

— Давай проясним: Терещенко не твои родные родители?

— Нет, те погибли раньше. Потом пропал брат. И я осталась совсем одна, а они забрали. Они приютили меня, Хал, заставили поверить, что всё будет хорошо. А потом пришел Цербер.

— Терещенко были ублюдками, Ада. При всей любви к тебе, это правда. Они тронули семью Цербера, тогоЦербера. Его племянницу или что-то такое. И я скажу так, Ада, за такое я бы поступил ещё жестче.

— Что они сделали?

— Ада, просто…

— Что?

Закатываю глаза, потому что это в стиле Ады. Лезть в самое пекло, наплевав на инстинкт самосохранения. Понимает же, что я сейчас разобью её мир. А всё равно…

Двигаюсь к подушкам, укладывая девушку. Тяну на нас одеяло, понимая, что секс сегодня накрывается. Это и есть жить вместе? Ебаться с проблемами, а не друг с другом?

— Есть закрытые аукционы, с целками. И не все были там добровольно, как та девушка.

— И…? Ты хочешь сказать…

— Терещенко были организаторами, поставщиками. И похитили не ту девушку. Вот и поплатились.

— Но… Это ужасно, но хочешь сказать, сам Цербер никогда так не поступал? Я не оправдываю Терещенко, но ты разве не так же со мной поступил? Просто у меня нет ручного бандита, который бы мог отомстить.