Книга Халид его пленница, страница 107 – Ая Кучер

— Что именно? – голос мужчины ледяной, пробирает меня до кости. Хочется спрятаться, пусть и на груди мужчины. – Что ты говорила?

— Что буду с тобой, твоей. Как и когда захочешь, если принесешь мне голову Цербера, если убьешь его ради меня. Только знала, что не сделаешь. Ты ведь его помощник, не предашь ради девки своего босса. А потом оказалось, что ты и есть Цербер. И это… О, или нет. Может, не в первую встречу, но тогда. Пять лет назад. Не помню, не уверена. Я уже ни в чем не уверена.

Я бы расплакалась или всхлипнула, но получается только сделать сиплый вдох. Дышать нужно больше, чем устроить истерику. Тем более, Халид их не любит, а я…

Кажется, я люблю его.

Ничего не понимаю.

И когда вдруг оказываюсь в руках мужчины, то думаю – вот и всё. У него, наверняка, хватит сил свернуть мне шею. И бороться за сына не придётся. И спорить об одежде, которую должна носить его женщина.

А ещё…

Утыкаюсь в горячую грудь, чувствую, что всё-таки плачу. Слёзы просто скатываются по лицу. Главное доказательство моей слабости стекает по коже мужчины, полностью меня оголяя.

Он столько раз меня раздевал, обнажал перед собой. Но сейчас… Мне кажется, что я впервые действительно обнажена. Полностью. Никаких секретов, лжи, притворства.к

Есть просто я. Ирада. У которой отняли всё, которую оставили ни с чем. Цербер. И сейчас я прижимаюсь к нему, словно мой спаситель. Остров безопасности, секундная передышка.

— Не думал, что увижу твои слёзы, - его пальцы зарываются в мои кудри, медленно их растягивают. – И не думал, что не захочу видеть их ещё когда-либо.

— Я не плачу.

— Конечно.

— Разучилась.

— Оно и видно. Иди ко мне, колючка, - Халид не предлагает и не спрашивает. Затаскивает так, чтобы я уселась на него сверху. Перекинула ноги через бедра мужчины, прижимаясь как можно плотнее. – Вот так. Оцени моё терпение, Ада. Потому что я совсем не терпелив. И объясни мне, что происходит.

— Ничего. Я не… Ты хотел правду, Хал? Вот тебе моя правда. Цербер ворвался в мой дом, убил моих родителей. И я спаслась… Чудом спаслась, ценой чьей-то ошибки. Может, жизни.

— Когда это было?

— Давно, очень давно. Но это не меняет сути. А ты их… Ты даже не помнишь, Хал, понимаешь? Ты… Отнял у меня семью, отправил в детский дом, в ад. И не помнишь.

— Ты не можешь быть уверена в этом.

— Я спросила тебя. Тогда, четыре с половиной года. В день, когда сбежала. Я спросила тебя, помнишь ли ты семейство Терещенко. У тебя ни один мускул не дрогнул, ничего не заворошилось в памяти. Если бы… Если бы ты сыграл, действительно что-то помнил – ты бы нашел меня намного раньше. Знал бы всю мою историю, всё бы знал. А так…

Ответом мне служит тишина. Та самая, что мне сейчас очень нужна, необходима. Слушать чужое размеренное дыхание, подстраиваться под него. И медленно успокаиваться.

Халид не спешит меня убивать. И я впервые не продумываю, что он может сделать дальше. Не строю никаких планов. Просто обвиваю его крупную шею своими руками, чтобы было удобнее.

Вот так хорошо, да. Молча. Без лишних игр, лжи, каких-либо притворств и вариантов. Просто он и я. И в эту секунда нет вороха прошлого, нет груза тайн на моих плечах.

— Ты сказала тогда, я помню, - Халид кивает, его борода колет щеку. – Что работаешь на заказчицу, когда мы говорили в последний раз до твоего побега. Что тебя кто-то нанял разузнать об этой семье.