Книга Мой бывший предатель, страница 90 – Ая Кучер

— У меня сын есть.

Произносит растерянно. Снова произносит, смакуя каждое слово. На бледном лице появляется смазанная улыбка.

Которая тут же сменяется злобой. Замирает.

— Я хочу сделать тест ДНК, — заявляет решительно. — Убедится, что это не очередная попытка… То есть… Твою мать.

— Что? Я правильно угадала? — скрещиваю руки на груди. — Ты решил, что я вдруг залетела от другого? К этому была ремарка про попытку повестить на тебя ребёнка?

Савва лишь челюсть сжимает, подтверждая мои догадки. Невероятно. Серьёзно?

Боже.

Я кусаю губу, подношу кулак ко рту. За кашлем пытаюсь нервный смех спрятать, но получается плохо.

— Ты решил, что я пошла налево и поэтому выбросил меня как ненужную вещь, — хмыкаю. — И это всё… Из-за каких-то догадок? Черт тебя дери, Дубинин, это вершина кретинизма.

— У меня были причины.

— А мне плевать. Два года назад ты мог прийти ко мне с обвинениями. Разобраться. Дождаться результатов, к примеру. Но ты сразу всё перечеркнул! Ты… Мне плевать, что там у тебя было. Сколько любовниц беременных и…

Я задыхаюсь. Жадно хватаю губами воздух, стараясь справиться с эмоциями. Меня рвёт от них, разрезает сердце.

Я. Изменила!

Я!

Я любила Дубинина, чуть ли не как Божеству поклонялась. Он был для меня всем. А после…

После изменил. И заподозрил в том, что сам творил. А вместо разборок — просто к черту послал. Вот так?

Из-за чего? Домыслов? Каких-то сплетен? Кто-то обговорил меня, подставил?

Но это ведь неважно. Он поверил не мне. Савва даже не дал шанса объясниться. Потому сейчас — шанса не получит он.

— Не было, — качает головой.

— Что?

— Не было любовницы тогда. Я даже не помнил, что этого сказал.

— Ну, поздравляю. Просто сам всё разрушил.

— Мара, дай мне объяснить…

— Нет! Проваливай! Ты отказался от нас, так что иди-ка ты на…

— Мам?!

Сонно зовёт сын, заставляя меня оборваться. Резко оборачиваюсь, видя Кирюшу. Сын прижимает к себе игрушку, медленно хлопает ресницами.

Я кричала шёпотом, не должна была разбудить сына. Но после насыщенного эмоционального дня — сон не очень крепкий.

— Мам. А это кто?

Я отмечаю, как дёргается Савва. В статую превращается, сканирует взглядом моего сына. Изучает, как при первой встрече меня исследовал.

Дёргается, будто приблизиться хочет… И я выхожу из секундного ступора. Оказываюсь рядом с сыном, к себе прижимаю.

— Никто, — произношу хрипло. — Это никто, зайчонок.

— Друг? — обхватывает меня за шею. — Да?

— Ага. Старый друг.

Тот случай, когда с такими друзьями — врагов не нужно. Но я вспоминаю, что именно так сказала сыну. Когда Савва нас в парке поймал.

Удивительно, что Кирюша запомнил. Обычно люди ему не так интересны, чтобы запоминать.

— Дядя меня держал! — охает малыш.

Сильнее цепляется в меня ручками, прижимается. Дрожать начинает, вспоминая больше. Ох, поэтому и запомнил Савву.

— Дядя тебя больше не тронет, — произношу я уверенно. — Он уже уходит. Пойдём спать?

Сын сонно трёт глазки, просит попить, а после соглашается уйти. Я бросаю Дубинину лишь одну фразу, прося уйти.

— У меня сын проснулся. Имей совесть, Савв, просто оставь нас в покое.

Дубинин ничего не отвечает. У меня такое впечатление, что он до сих пор в шоке. Но его моральное состояние меня не волнует.

Как и многое другое. К примеру, мне действительно плевать, что именно Савве рассказали, что он меня бросил и на аборт отправил.