Книга Наследник Буйного, страница 79 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

Поспешно ретируется на улицу, прихватив с собой Мира. Наблюдаю за ними через огромное окно. Сын с интересом исследует задний двор. Ему здесь нравится. И от этого становится немного легче.

— Что не так? — Ровным тоном уточняет Эмир. — Списком мне.

— Что? — Я растерянно смотрю на мужчину. Вроде же я не вела себя так, словно чего-то хочу…

— Холодильник пустой. Исправят. Стул, я так понял, тоже втюхали левый. Не для ребёнка. Разберусь. Что ещё поменять надо, чтобы вам тут комфортно было?

— Аккуратнее, Сабуров. А то изменю твой дом до неузнаваемости.

— Наш дом, Зла-та, наш.

От этого слова мурашки ползут. Щекочут сердце, заставляя его сжиматься всё чаще. Пульсирует в груди.

Я силюсь что-то ответить. Почти нахожу нужные слова для мужчины… Как раздаётся пронзительный визг Мира. Я подрываюсь, едва не опрокидывая стул. Эмир первым бросается на улицу.

Сердце колотит в груди, страх удушливой лозой обвивается вокруг горла. Меня трясёт от мысли, что с сыном могло случиться.

— Мама! — Сын крутится на руках Буйного, который подхватил его. Тянет ко мне ручки, требует помощи.

Я забираю его к себе, глажу по спинке. Успокаиваю, пока Мир не перестаёт всхлипывать. Начинает внятно объяснять, что его так напугало. Потому что Катюша лишь плечами пожимает.

— Мам, там монстл. — Указывает пальцем на высокий забор. На котором восседает…

— Ох. Да, малыш, монстр.

Черный огромный кот смиряет нас безразличным взглядом. Клянусь, слышу от него фырканье!

"Ох уж эти людишки"

Продолжает лениво вылизывать лапу, не обращая никакого внимания на наш переполох.

— Пойдём в дом, — предлагаю я сыну. — Чем-то другим займёмся, хорошо?

— А у меня как раз разговор наметился, — Эмир с угрозой усмехается.

— Отлично, — Катюша кивает. — А я тогда…

— С тобой разговор, мелкая. Отказы не принимаются. Пошли.

Буйный

— Мелкая, стоять, — произношу с лёгкой усмешкой, заметив, как она драпануть от меня пытается.

Катя неохотно поворачивается ко мне, взгляд по-прежнему дерзкий. Усмехаюсь. Просто не будет.

— Что? У меня ещё дел много. Я с котом хотела поболтать. — Произносит с напором, намекает, что кот её куда больше меня интересует. — Если ты про завтрак, я уже сказала, что он вкусный.

Я не сдерживаюсь, растягиваю губы шире.

— Завтрак тут ни при чём. Я поговорить хочу. Нахлебник, значит?

— А ты что, не нахлебник? — Не сдаётся она, бросая на меня хмурый взгляд. — Пришёл на всё готовое.

Я замечаю, как Катя опускает голову, поджимает губы, и внутри у меня всё сжимается. Её колючки — способ защититься. Ближе не подпустить. Я виноват, знаю. Хочу исправить.

— Послушай, Кать, — присаживаюсь на корточки. Говорю серьёзно, как со взрослой, — я знаю, ты обижена на меня. И есть за что.

Она пожимает плечами. Голову не поднимает. Я вижу, как её руки сжимаются в кулаки, словно она пытается сдержать свои эмоции.

— Ты ушёл, — произносит хрипло. — Просто ушёл и не вернулся. Обещал, что никогда Злату не обидишь… но ты же бросил нас. Ей было плохо без тебя, мне было плохо. Я ведь… я думала, что мы семья. А ты… — Голос Кати дрожать начинает. Она отворачивается, но я успеваю заметить, как слёзы текут по её щекам. И это ударяет по мне сильнее, чем любые её слова.

— Кать… — тихо произношу её имя. Внутри что-то больно сжимается. Я себя в эту секунду ублюдком последним чувствую.