Книга Наследник Буйного, страница 2 – Джулия Ромуш, Ая Кучер

— Дальше, — рявкаю.

— Она меня не заметила. У малого кофта задралась, а на правом боку пятно родимое. Как у тебя. — На бок мой кивает. На пятно тёмно-коричневого цвета. Небольшое, но в глаза бросается. Это мне от отца досталось. — А после она меня увидела, побледнела вся и на съеб. Я догнал. Как дела начал спрашивать. Малой плакал и выделывался. Капризничал. В стороны его мотало. Я несколько волосин и взял в этот момент. После ещё несколько встреч. Для верности. Ещё анализы. Я не мог тебе просто про догадки сказать. Знаю же, что накроет. Нужно было убедиться.

И меня накрывает. Резко. Да так припечатывает, что с пола подняться не могу. Ребёнок мой. Сын. Замуж она вышла, чтобы факт этот скрыть. И от удота не рожала?

— Буйный, только нужно с умом…

— Досье дай. — Рявкаю. Не даю ему договорить.

Марат знает, о каком именно досье говорю. Он мне фотки приносил ещё несколько месяцев назад. Сразу сказал, что там фото с ребёнком. Я не открывал. От греха подальше. Не смотрел. А теперь посмотреть хочу. На сына своего. И на неё. На Злату. Сначала посмотрю… А после заберу. И похуй как кукла выделываться будет. Моё значит моё. Если Злата не захочет сына потерять, то как миленькая ко мне вернётся.

— Буйный! Всё! Всё! — Мармут орёт, в сторону отпрыгивает. Я же сильнее стискиваю зубы. На глаза пелена упала. Хуярить хочу.

— Ты там также скажешь, когда тебя забивать будут?! Ты наёмник и должен до последнего идти!

Удар. Ещё один. Мармут в прутья врезается. Подняться больше не может.

— Буйный! — Марат снова голос подаёт, — я по делу пришёл. После девок своих на ринге мять будешь.

Вокруг вой стоит. Марат нарывается. Злит пацанов. Знает же, что без моего приказа ни один не рыпнется.

— Эти девки тебе рёбра пересчитают так, что хуй встанешь.

Перепрыгиваю через прутья, руку другу жму, скалюсь. Меня немного отпускает.

— Ну тогда девка твоя без помощи останется. — Марат в ответ подъебывает, а у меня внутри всё как будто жаром обдаёт. Папку в руке друга вижу, а у самого уже всё горит, ебашить не по-детски начинает.

— Похуй. — Рявкаю в ответ, бутылку с водой сжимаю и на голову выливаю. Освежаюсь.

Она замужем давно. Ребёнка родила. Жизнь новую начала. Мне похуй быть должно. А кроет лишь от одного упоминания девчонки.

В сторону бутылку отшвыриваю. Дохуя любопытных взглядов на меня палит.

— В комнату пошли, — Марату киваю, нехуй остальным уши греть.

Имя её в голове сидит. Даже вслух произносить не нужно, чтобы накрыло. Ебаной волной с ног снесло. Четыре года прошло, а она как отрава. В кровь впиталась. И переливание не помогает. Злата. Яд в чистом виде. Я её четыре года вживую не видел. Из базы не отлучался, чтобы не сорвало. Чтобы к девке не пойти. Чтобы по новой в это всё с головой. Только когда сдохнул, понял, что нам вместе не жить. Либо её грохнут, либо меня. Вроде правильное решение принял. Всё как нужно. А она не отпускает. Изнутри сжигает. Отрава.

— Я без прелюдий, да? — Марат на стул падает. Эта его ухмылка бесит ещё сильнее. Он за девкой приглядывает. Издалека. Но пасёт. Мне докладывает только самое важное. Потому что, если всё знать буду… Нахуй всё разнесу. Ублюдка её на части разберу. Девку саму… Самому страшно, что с ней сделаю.

— Хули ты как тёлка мнёшься? Что у неё случилось? Деревню кому-то сожгла? Бабла дай, пусть отстроят.