Книга Наследник для врага, страница 45 – Ая Кучер

То я боюсь Волкова, каждое движение отслеживаю. То веду себя так, словно ничего страшного не происходило. А что, не каждую девушку её бывший похищает?

— Мозг своеобразная штука, — Ян падает на кровать, даже не спрашивая разрешения. — Иногда я просто отбрасываю тот факт, что ты — это ты. Дочь Авдеева, была на практике в Испании… Иногда ты — просто Соня из больницы, забавная медсестра с обворожительной улыбкой. Это кажется безумием, но это… Что-то вроде гибкой психики. Память просто отбрасывает ненужное, чтобы не быть всё время в напряжении.

— Я понимаю. Уж поверь, я понимаю, — шепчу, прикрывая глаза. Мужчина лежит так близко, можно просто протянуть руку и коснуться его. — И что? Это помогало тебе? Помогало выдержать меня рядом, притворяться заинтересованным? Ты попал в больницу ради этого? Чтобы меня…

— Нет. Твой отец устроил для меня аварию, повезло, что я выжил. Меня запихнули в ту больницу, скажем так, друзья. Сначала не хотел оставаться, а потом решил, что смогу что-то узнать.

— И я…

— Нет. Я не знал, о том, что ты дочь Авдеева. Уже после, узнал сразу две новости: и о беременности, и о родственных связях. После того, как у нас был роман.

Я задыхаюсь от этих слов, давлюсь ими. Мотаю головой, словно пытаюсь отбросить. Потому что это всё меняет. И от этого ещё хуже. Если поверить, что Ян ничего не знал…

Значит, он так легко отказался от меня. Это не было планом или попыткой мести. Просто я ничего не значила тогда, не была приоритетом или важной деталью.

— Кто такая Ада? — спрашиваю, стараясь увести тему. — Ты о ней говорил…

— Моя подруга, из приюта. Мы вместе росли и ненавидели друг друга. Она чуточку сумасшедшая, всегда пыталась ударить первой и нападала. Отбиться от неё было непросто. Мы оставили друг другу шрамы, а после стали заклятыми друзьями.

— Странная дружба.

— Хочешь выжить — нужно учиться драться до последнего.

— Мне тоже так нужно? Если я вдруг стану жестокой и бесстрашной…

— Ты не такая, и поверь мне, это хорошо. К тому же, кто-то боялся остаться без оливок.

— Ян!

— В выживании не должно быть слабых мест, никогда. Я допустил ошибку, завел семью и после по этому ударили. Теперь вот снова…

— Семья это не ошибка. Нельзя так говорить о детях, — бурчу, сильнее укутываясь в одеяло. Глажу живот, словно успокаивая ребенка. — Наш малыш не ошибка.

— Млять, Сонь, я не об этом. Конечно, не ошибка. Я никогда так не говорил и не скажу. Просто семья — это слабость и риск.

— Тогда…

В горле сухо, а в голове мелькают картинки. Воспоминания, которые я сегодня пыталась запереть как можно дальше. Не думать, не анализировать, не спрашивать.

И всё равно произношу с горечью:

— Почему тогда у тебя есть другая?

Где-то в глубине души я ненавижу себя за подобные вопросы. Что не могу удержаться и лезу к Яну, когда это совсем не моё дело. Ну, есть у него кто-то, это меня не касается.

Но вопрос не вернуть обратно, а мужчина внимательно рассматривает меня. Приподнимается на локтях, хмурится. Жалею, что уже поздно притвориться спящей.

— Начнем с того, что моя личная жизнь тебя не касается.

— Я знаю, — киваю, ощущая горечь внутри. Она, как кислота, стекает ниже по телу. Свинцом наполняет живот, вызывая желание спрятаться. — Прости, я просто…

— Второе. У меня никого нет, золотко. Твоя ревность беспочвенна.