Книга Развод в 57: Любовница в Моем Белье, страница 42 – Магисса

Она ушла в кабинет Ады.

Мы с Робертом остались у большого стола. За окнами темнело, и отражение ламп делало стекло почти зеркальным.

— Вы действительно думали, что я добровольно отдала Феликсу своё имя? — спросила я.

— Думал, что вы согласились на роль, которую не хотели, ради сделки. Люди иногда подписывают невыгодные решения, если считают альтернативу хуже.

— Но подписи вы не видели.

— Видел отметку в системе. Этого было недостаточно. Я признал это поздно.

Роберт стоял близко, но между нами оставалось достаточно места, чтобы отойти. Его пальцы легли на стол рядом с моей рукой, не коснувшись. Взгляд задержался на моём рте и вернулся к глазам.

Я представила его ладонь у себя на затылке. Во рту пересохло, под юбкой стало жарко. Я отступила первой.

— Вы проверяете компанию, от решения которой зависит моё дело. Не надо делать следующий шаг.

— Не буду.

Он сразу убрал руку со стола. В этот момент вернулась Нонна с планшетом.

— Провайдер прислал маршрут, — сказала она. — Без содержимого. Только служебные узлы, время, объём и номера пакетов.

Мы снова сели.

Ночное задание под моей учётной записью включило семь корневых каталогов в один служебный пакет. Число файлов и общий объём совпали с манифестом пакета, а контрольные суммы включённых объектов — с соответствующими строками резервного манифеста и журнала приёма.

Первым узлом было временное хранилище проекта. В заявке на его создание и строке администратора стояло имя Тимура Ковача.

— Это ещё не доказывает, что он сам запускал перенос, — сказал Роберт. — Хранилище создано под его административной учётной записью. Действие могло пройти по выданному ключу.

— Но семь папок сначала попали туда, — сказала я.

— Да.

Нонна провела пальцем ниже.

— А потом?

Журнал исходящих операций временного хранилища показывал ещё одну передачу: тот же номер пакета и тот же объём. Приложенный объектный манифест содержал те же семь корневых номеров и контрольные суммы.

Адрес назначения не совпадал ни с одним утверждённым узлом ателье, рекламного агентства, фабрики или «Контура» и отсутствовал в схеме проекта. По этому отчёту нельзя было установить ни владельца сервера, ни человека, который отправил команду.

— Сколько копий ушло? — спросила я.

— Подтверждена как минимум одна завершённая передача копии всего пакета на внешний адрес, — ответил Роберт. — Остальные операции провайдер ещё сверяет.

— Когда?

— Через девять минут после приёма во временное хранилище.

Нонна обвела время. В последней графе напротив неизвестного адреса стояло: «Передача завершена».

Феликс написал на доске «потери при срыве пилота» и обвёл итоговую сумму.

— Это не долг, — сказала я.

— Пока не долг. Возможные требования.

— Тогда подпиши над числом «возможные».

Он посмотрел на маркер, будто тот мог отказаться. Потом дописал слово.

Это была рабочая встреча совладельцев, а не голосование по готовой сделке. За столом сидели я, Феликс и Нонна. Роберт присутствовал как представитель «Контура», чей пилот был остановлен. Сабина пришла отчитываться по кампании. Права голоса у них не было. Всех предупредили об аудиозаписи. Нонна настояла, чтобы Ада вела протокол с возражениями, а не красивый пересказ после встречи.

Феликс раздал таблицу расходов. Часть строк я узнала. Студия получила невозвратный депозит за отменённые часы. По работе двух подрядчиков были подписаны акты. Фабрика зарезервировала окно и заказала материал, но из таблицы не было видно, что уже оплачено, какую часть можно отменить и пригодится ли материал для другого заказа. Первые суммы были подтверждены. Последняя пока оставалась возможным обязательством.