Книга Крепкий орешек, страница 71 – Ольга Дашкова

Но когда Алевтина Сергеевна предложила поехать, не отказалась. Чем черт не шутит, вдруг у них здесь может что-то получиться, и Гена не будет от нее убегать, как обычно это делает? Но даже невооруженным взглядом было видно, что мужчина здесь не один, у него есть женщина, засосы и царапины говорят сами за себя.

Все происходящее напоминало какой-то дешевый фарс и комедию. К сорокалетнему мужику, который захотел уединиться с женщиной, уехал подальше от городской суеты, приехали мать и бывшая сожительница, чтобы спасать его от какого-то алкоголизма.

Бред.

— Так, дамы, давайте не будем истерить. Просто нужно успокоиться, да, мама?

— Конечно, нам всем нужно успокоиться, а может, вам капелек накапать? У меня есть, очень хорошие.

— Нет, не надо мне капли, хотя… хотя давайте, что-то прям сердце так задавило, так задавило.

Зоя Ильинична засуетилась на кухне, Алевтина Сергеевна обмахивала себя платком, сидя на стуле, Леночка просто разглядывала Геннадия, а тот расхаживал от двери до окна, нервно почесывая бороду.

И как так нелепо вышло, что калитка захлопнулась? А ее можно открыть только с той стороны. Но не перелезать же через забор и не кричать на всю улицу Аделине, кидая камушки в стекло, чтобы она открыла калитку!

Орехов определенно этого делать не хотел, как не хотел, чтобы Аду видели неожиданно приехавшие мама и Лена. Потому что это его Канарейкина, только его и ничья больше, к тому же Аделина расстроится, а ведь так все хорошо было у них.

И после того как они узнают друг друга, будет скандал, его не миновать сто процентов, Гена вот прямо чуял, как запахло жареным.

— А что у вас горит? Что-то горит, Зоя Ильинична?

— Ах ты ж, бога душу мать, сухари это, я сухарики решила пожарить. Так ведь и поставила на медленный огонь как зашла.

Женщина бросила искать капли, кинулась спасать сухари, но было уже поздно. Весь дом заполнился противным запахом гари, пришлось открыть окна и двери, чтобы проветрить.

— Ну, ничего, ничего страшного, сгорели, да бог с ними, а вот капелек все-таки вам накапаю. Как-то неважно вы выглядите, слушайте, у меня нынче зимой случился приступ. Скорая приезжала, как раз под Новый год, я так же выглядела бледно. Может быть, вам врача? Хотя фельдшер, скорее всего, уехал в город на выходные и еще не вернулся, но в коровнике был ветеринар, Светочка, но ее тоже нет, замуж вышла.

— Нет, спасибо, я обойдусь без ветеринара, можно только капельки и водички. Еще воздуха не хватает, воздуха.

— Мама, ну кончай этот спектакль, завязывай уже. Выглядишь ты нормально, никакой не бледной и не умирающей.

— Откуда тебе знать, как я нормально выгляжу? Я тебя вижу раз в пятилетку, все время одна да одна, Кларочка вот только спасает своим общением, да Леночка заходит. Родной сын никогда вот слова доброго не скажет, вот как с этим жить?

— Да нормально жить, вы слишком преувеличиваете. Вот у меня нет детей, не дал бог, зато племянницы есть любимые, я за них переживаю. Но сильно в их судьбу не лезу и вам не советую, негоже это. У детей своя должна быть жизнь, а мы так, только радоваться за них можем, да, когда попросят, помочь чем. Своя у них жизнь, своя, и советы им наши, уж поверьте, не нужны, тем более контроль. А вас как зовут, я не расслышала?

— Алевтина Сергеевна я, мать этого переростка и неблагодарного сына.