Книга Крепкий орешек, страница 44 – Ольга Дашкова

— Да здесь я, – Орехов стоял за спиной, сжимая плечи Аделины.

— Кто это еще?

— Вот, вот о ней я говорила, Михалыч, это она, ее держат в плену!

Невысокая женщина вышла вперед, Гена включил свет на крыльце, рассматривая непрошеных гостей. У него там, так-то, баня стынет, Канарейкина ерепенится, и член с утра дымится в штанах, ему совсем сейчас не до гостей.

Аделина решила, что она попала в какую-то старую комедию абсурда. Все, что последние двадцать четыре часа происходило с ней, напоминало именно это. Осталось узнать, где скрытые камеры и тот сценарист, которому она сказала бы пару «ласковых» слов.

Следующим событием после падения в обморок, поедания супа, вишневой наливки и разговоров с милой старушкой было появление странного мужика и нервной особы, которую Галич уже видела.

— Вот, вот, Валерий Михайлович, я о них тебе говорила. Надо разобраться с этой странной парочкой, я думаю, что женщину удерживают силой, – Варвара понизила голос до громкого шепота, словно ее никто не услышит.

— Эй, дамочка, что за выводы? – Орехов осадил сразу всех, дергая Аделину на себя, крепко обнимая. – Вы вообще все не вовремя, мы собирались в баню, да, моя курочка?

Галич ойкнула, захотела вырваться, но не получилось, лишь рубашка задралась до самого белья, обнажая бедра. Мужик, до этого стоявший молча, крякнул в кулак, поправил накинутый на плечи форменный пиджак и почесал затылок.

— Михалыч, ну чего ты молчишь? – Варвара толкнула мужчину, тот поморщился. Голова у Валерия Михайловича болела с утра – и так уже три дня.

— Участковый Прохоров, прошу показать ваши документы, – Валерий Михайлович хотел было отдать честь, но вспомнил, что к пустой голове руку не прикладывают, и ограничился кивком.

— Участковый – это… это как жандарм?

— Я не знаю, кто там жандарм, а я представитель закона и порядка в Косогорах. Пройдемте в дом и предъявите документы.

Орехов вздохнул, покосился на баньку, что ждала его битый час, на свой пах, в штанах дымились яйца, на хрен пойми откуда возникшего участкового и странную дамочку. Прохоров явно маялся с похмелья, нужно по-быстрому налить ему стакан и выпроводить восвояси.

— Господи, какая удача, я все, все вам расскажу, господин жандарм…

— Товарищ, никаких господ, я товарищ Прохоров.

— Да, конечно, товарищ Прохоров. Да отпусти ты меня, маньяк чертов! – Аделина вырвалась из рук Гены, Варвара пихнула участкового в бок, мужчина вновь поморщился.

Вся деревня знала, что, когда Прохоров уходит в запой – а уходил он в него, когда были выходные или праздники, – его нельзя трогать, потому что трогать бесполезно. А тут так совпало, что жена уехала в город к дочери, оставив Валерия Михайловича одного с пятилитровой кастрюлей борща и списком по хозяйству. Грех было не отметить это событие.

Но кто бы там что ни говорил, Валерий Михайлович Прохоров выполнял свои обязанности участкового как надо. Все отчеты всегда были отправлены в срок, подомовой обход совершен вовремя, профилактические беседы во избежание усугубления ситуации – проведены.

Он знал в деревне каждого жителя как облупленного, кто чем живет и на какие доходы. Знал дачников, от которых можно ждать подлянку когда угодно, но вот от Варвары такой подлянки, как сегодня, он не ожидал.

Женщина нагло ворвалась в дом, растормошила его, начала плести что-то про террористов и маньяков, про украденную женщину, которую держат в заложниках в доме Терехова. Только ради Семена Прохоров встал, умылся, накинул на плечи пиджак, нащупал удостоверение в кармане, взял фонарик и пошел выяснять, в чем там дело.