Книга Защитник для Веры, страница 30 – Ольга Дашкова

Идя по дому, замечаю, что на улице ночь, судя по всему, глубокая. На просторной кухне вытаскиваем половину холодильника, Егор что-то греет в микроволновке, режет хлеб, так все по-домашнему, он в одних брюках, в помещении полумрак, а я им любуюсь, но так, чтоб не заметил.

— Будешь меня так разглядывать, не посмотрю на то, что ты голодная, сожру сам тебя прямо тут, — а сам улыбается, я невольно улыбаюсь в ответ.

В какой момент с ним стало так легко? Я знаю его несколько дней, а словно целую жизнь. Разве бывает, чтоб так сразу?

— Не думай ни о чем, Вер, не пытайся анализировать, я и сам не знаю, — видимо, мое лицо отразило задумчивость, а потом удивление. Он что, умеет читать мысли?

Егор двигает мой барный стул к себе, смотрит в глаза, потом на губы, я их снова непроизвольно облизываю их и прикусываю. Прекрасно понимаю, что последует за таким взглядом и моим действием.

— Будет больно, твоя губа.

— Знаю, но выбор очевиден. С тобой иначе уже никак.

Вера

И он меня целует. Боже, я готова отдать душу кому угодно за его поцелуи. Жадно. Жарко. Необратимо снося все мои барьеры. Он уносит моё сознание куда-то на задворки разума. Как пишут в любовных романах: «…её трусики стали мокрыми».

К черту эти скучные романы, мои трусики мокрые давно, я чувствую влагу на своих бедрах. Живот крутит в болезненных спазмах желания, мой стон, его рык. Руки сдавливают грудь, сжимают соски. Опускаются ниже, сильно сдавливают талию.

— Зачем ты надела брюки? — не вопрос, а упрёк.

— Я…я не знаю.

Оттягивает ворот водолазки, жадно целует шею, всасывая кожу до легкой боли, рычит, кусает, руками под ткань, сминает руками кожу на спине. Упирается пахом в мои раздвинутые ноги, прижимая как можно теснее меня к себе, я чувствую его эрекцию, пытаюсь сама стать ближе, трусь об него.

Мной овладевает демон порока. Хочу его. Сейчас. Всего. Отрываясь, смотрю в его глаза, а там чистый огонь, я буду в нём гореть долго, как ведьма на костре своего греха.

Опускаюсь на колени, торопливо расстегиваю ремень.

— Вера…ты чего задумала…, — его сдавленный стон, когда я высвобождаю налитый, возбужденный член.

Провожу несколько раз по стволу рукой, разглядывая красную головку. Облизываю свои губы, сглатываю и вбираю почти весь член глубоко в рот. Но весь не получается, он физически для меня большой. Я не играю, не хочу играть с ним, я просто хочу его. Вот так. Здесь. Сейчас.

Нет никакого отвращения и стеснения, чистый голод, похоть и желание сделать это для себя, унять так некстати именно сейчас проснувшуюся похоть. Он слегка терпкий на вкус, вбираю ещё, глубже, помогаю рукой, вынимаю, снова втягиваю головку, посасываю её.

— Вера… блядь, Вера…остановись, — его рука оттягивает меня за волосы от себя, хотя вот только мгновение назад ласкала, зарываясь в них. — Иди ко мне.

Поднимает с колен, рывком подхватывает, усаживая на себя. Так и идет по темному коридору, вверх по лестнице, со спущенными штанами. Кое-как открываем и закрываем двери, кидает на кровать, помогаю снять с меня брюки и насквозь промокшее белье.

В комнате очень темно, глаза привыкают, но все равно мало что видно. Его руки на моем теле, они везде, губы находят мои. Целует жадно, пальцы уже на моих складочках.

— Какая же ты мокрая, девочка, — два пальца врезаются в моё лоно, выписываю там какие-то немыслимые движения, снова жадные поцелуи по шее.