Книга Искушение, страница 5 – Ольга Дашкова

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Как ты правильно заметила, он не пропадет, потому что он уже взрослый. В школу меня не вызывают, что у него в университете, я не знаю, думаю все нормально.

Но мальчик вырос, мальчик возмужал, мальчик стал мужчиной. Это меня пугает.

Последнюю фразу я не сказала вслух, простилась с подругой, пообещала, что завтра дам шанс Семену. Бросила телефон в сторону на кровати, начала смотреть в потолок, там играли блики от фар проезжающих внизу по дороге машин.

Мальчик вырос, мальчик стал мужчиной.

Он пахнет мужчиной, от него идут флюиды голодного самца, который еще немного — и накинется на свою жертву, разорвав ее в клочья. Интересно, какой он в пастели?

Именно так я себя чувствовала, когда он целовал, а потом смотрел на меня, получив пощечину. Он ее не забудет, а я не забуду то, что он сделал.

Закрыла глаза, распахнула халат еще больше, сжимая обнаженную грудь, пощипывая сосок, с губ сорвался стон. Сколько у меня не было секса? Да, Марина права, я голодная, молодая, в самом соку женщина.

Природу не обманешь, моя репродуктивная система работает со страшной силой, яйцеклетка созревает ровно в срок, ждет своего оплодотворения, а женское начало — удовлетворения.

Гормоны играют, а я их гашу, тушу, давлю, даже ходить стала в брюках, чтобы все воспринимали меня как мужика, а не как женщину. Опускаю руку ниже, накрываю живот, раздвигаю бедра.

Ресницы дрожат, губы приоткрыты. Я представляю, как надо мной нависает мужчина, как придавливает своим весом, как входит в меня членом и начинает трахать.

Пальцы играют с клитором, я возбуждаюсь за доли секунды, теку, набухаю, кончаю через минуту, такого еще не было. Срываюсь на крик, глушу его, зажимая рот ладонью. Сжимаю бедра, ложусь на бок, сердце как сумасшедшее барабанит в груди.

Лишь потом понимаю, что представляла, как меня трахает Максим.

Мой пасынок.

Сын моего покойного мужа, которому я прихожусь мачехой.

— Вот же черт! Черт! Черт!

Боль приводит в чувства, но совсем немного. Смотрю на следы крови, оставленные на стене. Нет, у меня не бывает вспышек ярости, я вполне адекватен, могу себя контролировать, но не рядом с Ингой.

Тяга поцеловать ее возникла мгновенно, острая, жгучая, разрывающая изнутри. Взять свое, то, что хочу уже давно и схожу от этого с ума.

Слизал кровь с разбитых костяшек, заглушая вкус губ Инги, долго искал сигареты, где-то вчера Серый оставил их у меня, сам не курю, но сейчас как-то надо успокоиться. Отвлечь себя хоть на несколько минут.

Нашел, открыл окно, семнадцатый этаж, холодный воздух ударил в лицо. Щелчок зажигалки, прикрываю сигарету ладонью, чтобы не погас огонь. Глубокая затяжка, щеку все еще жжет от пощечины. Ее не было два месяца, и я жил спокойно, девок трахал, на байке гонял, тусовки устраивал, все как полагается в девятнадцать лет.

Сейчас понимаю, что всем этим отвлекался от нее. В тот раз Инга моталась постоянно туда и обратно, уезжала лишь на несколько дней, возвращалась, я знал, что увижу ее. А когда сказала, что командировка будет долгой, обрадовался поначалу: вот же кайф, никакого контроля, свобода, и главное было — не видеть ее, чтобы не тянуло.

Самообман.

Снова глубокая затяжка, никотин оседает на гортани, обжигает. Сажусь на широкий подоконник, прикрываю глаза. Осень, пасмурно, поздний вечер, холодный ветер с мелким дождем, стараюсь расслабиться, не думать ни о чем.