Книга Искушение, страница 27 – Ольга Дашкова

— Что ты понял еще?

— Такую женщину нужно добиваться, и я добьюсь.

— Сколько тебе лет?

— Старый?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хм, нет.

— Сорок пять. Мужчина в самом расцвете сил.

Ивану было бы сорок пять сейчас.

Как странно, один будет добиваться, а другой, младше больше чем в два раза, взял без спроса, наглостью, напором и дал шквал эмоций, в которых я не могу разобраться.

— Тогда выпьем за мужчину в самом расцвете сил?

— Провоцируешь.

Нет, я не провоцировала, я хотела, чтобы меня отпустило внутреннее напряжение, как вчера во время секса с Максом. Я не думала ни о чем, лишь об удовольствии, граничащем с болью. Она вырывалась наружу с моими криками и стонами, она просила больше, моя боль хотела, чтобы ее заглушили, она годами жила во мне, пустила метастазы в тело.

И Максу это удалось.

Он такой же дикий, как моя боль.

Он пил ее, он брал ее всю, без остатка, опустошая меня, при этом заполняя собой. Он брал, как хотел, как умел, как ему это нравилось, и я не была против, я готова была содрать с него кожу, лишь бы он не останавливался.

Сотников так не умеет. По глазам видно. Разве какая-то женщина будет против того, чтобы ее добивались? Но мне эта затея не понравилась.

Мы долго еще сидели, говорил в основном Семен, а я поняла, чем Маринку он так зацепил, и она решила во что бы то ни стало сосватать ему меня. Сотников был со всех сторон надежным, как мотор «Вихрь». В просторе вод стреле подобный, надежный, быстрый и удобный.

Плакат с такой рекламой висел около моего дома на остановке общественного транспорта, я смотрела на него много лет, видела, как он выцветал, как становился ветхим, но эти слова запомнила.

Возвращались в город с водителем Сотникова, перед этим долго гуляли по осеннему лесу, дождь закончился, а настойка должна была выветриться. Семен даже предпринял попытку меня поцеловать, но я сделала вид, что подвернула ногу. Актриса из меня второстепенная, но я притворилась, что ничего не поняла.

Возле подъезда в сумерках и в свете сверкающих в лужах фонарей мне был вручен по волшебству появившийся в руках мужчины букет нежных белых роз, это удивило и подкупило.

— Не мог не сделать этого. Спасибо за прекрасный день, я надеюсь, он у нас не последний.

— Спасибо, ты умеешь удивлять. И за цветы спасибо, они прекрасны.

— Ты прекрасней.

Улыбнулась, махнула рукой, пошла в подъезд, понимая, какая у этих цветов может быть участь. Мозг еще был в эйфории ягодной настойки, а сердце предательски часто забилось в груди.

Я бы хотела, чтобы Макса не было дома, а утром я съеду, так будет лучше для всех.

Но Максим был дома.

Удар. Второй. Третий. Еще… Еще…

Методично вколачиваю кулаки, перебинтованные лентами, в боксерскую грушу. Комнату наполняют мои стоны, звуки ударов, хрипы. Пот стекает по вискам, спине, руки почти онемели. Перехожу на ноги, высоко поднимаю, бью голенью.

Удар. Второй. Еще… Еще…

С тех пор, как погиб отец, я переоборудовал одну из комнат квартиры в мини-спортзал. Здесь несколько снарядов, манекен для тренировок, большая прямоугольная груша, по которой именно сейчас я колочу, выпуская пар.

После того, что случилось в кафе, Машка обиделась, заплакала, убежала. Да, Вербина, я полная скотина. Я даже еще хуже, чем ты думаешь, девочка. Потому что мне как-то слишком стало на тебя наплевать. Раньше такого не было. Я хоть немного, но вел себя прилично.