Книга Хозяин, страница 50 – Ольга Дашкова

— Вот, неглупая девочка, я ведь не Захир и, в отличие от него, держу слово.

Откуда он все знает? Откуда вообще он появился?

— Правильно, слушай внимательно. Ты работаешь, исправно раздвигаешь ноги, когда и где хочет Хасанов, а твой папа больше никому не должен. Кредита нет, карточный долг закрыт. Да, тут все не так радужно, мужик может опять сорваться, и нет гарантии, что все твои старания не зря.

В горле ком, пальцы леденеют, кажется, что сердце совсем перестало биться. Меня сейчас снова подкладывают под Хасанова, при этом шантажируют отцом и долгами.

— А если нет?

— Я отпущу тебя.

— Отпустите?– это удивило.

— Да, но те огромные проблемы ты будешь решать сама и отрабатывать долг отца с другими людьми и в другом месте. Щеглов, говорят, падок на малолеток, любит делать из них своих кукольных – шлюх.

— Вам не стыдно?

— Ты забавная.

— А вы подкладываете девушку против ее воли под своего хозяина и считаете это забавным?

Я не знала, что сказать, как донести до этого человека подлость и мерзость его поступка и низость этого шантажа. Но все было бесполезно, у таких людей нет ничего человеческого, они живут по каким-то своим законам, а точнее, в полном беззаконии.

— Разговор окончен, можешь идти.

— Но… я не дала согласие.

— Мне оно не нужно.

— Даже так? Зачем тогда вызывали?

— Немного стимула для твоей работы не повредит. Но если ты хочешь расхлебывать все сама, отрабатывать карточный долг у Щегла, то я держать не стану, верну паспорт и катись. А могу и помочь, выкупив долг, но услуга за услугу.

— И тогда я буду должна вам? Это замкнутый круг.

— Мне похуй. Это твое дерьмо, ты в него попала.

Хотела сказать еще много чего, но этот Равиль Тимурович не все здесь решает, это все я выскажу самому хозяину.

— И не делай глупостей.

Выругалась сквозь зубы, вышла, хлопнув дверью, на улице немного постояла, разглядывая высокий забор и массивные ворота. Можно уйти, как сказал Равиль, но я не знаю, что там ждет меня и не факт, что меня так легко отпустят.

Ворота плавно начали двигаться в сторону, на территорию участка въехали два автомобиля. Черные, огромные, блестящие на солнце, с тонированным окнами.

Мне бы уйти в дом, спрятаться маленькой мышкой у себя в комнате, но я отошла за угол дома, наблюдая за тем, как открылась дверь одного из автомобилей, как оттуда вышел Мурат Русланович. Черная рубашка в тон его черной души, закатанные по локоть рукава, суровый взгляд.

Внутри все похолодело, сердце забилось чаще, он смотрел прямо на меня. А когда из второго автомобиля вышли двое мужчин, одного из которых я узнала, стало совсем не по себе.

— Папа, папа, лови меня, я лечу!

Мальчик с непослушной челкой, которая постоянно падает ему на глаза, раскинув руки, бежит ко мне. Я щурюсь от яркого солнца, вижу только силуэт сына, слышу его голос, но знаю, что он улыбается.

— Ловлю, малыш, ловлю. Я всегда тебя поймаю, беги.

— Руслан, аккуратно, смотри под ноги, – это голос жены, она волнуется не за меня, за сына, который постоянно в свои пять лет набивает шишки и обдирает локти с коленями.

— Папа, я птица, я огромная птица.

Он так близко, но все никак не может до меня добежать. Света еще больше, он слепит, режет глаза, а еще становится жарко. Это огонь, он вокруг меня, обжигает кожу, а там, в его пламени, сейчас мой сын и Рината.