Книга Дюймовочка и Великан, страница 26 – Ольга Дашкова

— Гости? Ты кого-то ждешь?

— Сиди здесь и молчи.

Мужчина пошел к выходу, Лиза проводила его взглядом, по спине прошел озноб. Вдруг это по ее душу ребята Семенихина, рыскали по лесу, хотели найти холодный труп, но не нашли и решили поспрашивать у местных?

А может быть, уже полиция и наряд, чтобы арестовать ее? Сейчас закуют в наручники, заломают руки и прямо без трусов уведут в «воронок». И все, прощай, свобода. Как там пелось в песне: «Голуби летят над нашей зоной…»

Какой позор. Может, спрятаться? Под кровать или в шкаф? Но было поздно, Великан уже открыл дверь.

— Егорушка, милый, помоги Христа ради. Помоги, я тебя прошу. Одна надежда на тебя. Я бы не пришла так поздно, ты извини, но дело срочное.

Женщина, что в столь поздний час нарушила ужин Хабарова, выглянула из-за его плеча, посмотрела в сторону кухни, заметила за столом девушку. Да, действительно, вышло неловко.

— Извини, Егорушка, — незнакомка скрестила руки на груди и заморгала ресницами, — но Глафира надумала рожать. С утра в муках страдалица моя, ничего не выходит. Я уже думаю, не померла бы, она у меня в этом деле неопытная, первый раз. Помоги, Егорушка, я тебя прошу, милый человек.

— Тамара Павловна, вы так вовремя, но я еще не успел соскучиться, и вы знаете, я не по этой части.

Хабаров скрестил руки на груди, понимая, что назойливая старушка просто так не отстанет, но оказать сопротивление стоило.

— Да все ты по этой, по этой самой части. Ты же наш ангел-хранитель, кто зимой моего Федьку от ангины спас? А кто Владимиру Ильичу давление нормализовал? Я уже не говорю про бедолагу Колечку, нашего тракториста, как ты вывих ему хорошо вправил, когда он, скотина, пьяный упал со своего агрегата. А здесь, ну, плевое дело. Пойдем, Егорушка. Я не забуду, молиться буду за тебя.

Лиза вытянула шею от любопытства в стороны двери, чуть не свалилась с высокого барного табурета. Великан закрывал гостью, но разглядеть ее удалось. Тамарой Павловной оказалась сухонькая маленькая старушка в ярко-зеленом длинном пуховике, ядовито-розовой вязаной шапке с помпонами и выбивающимися из-под нее кудряшками.

Забавный экземпляр, и откуда только взялась?

Она говорила про какую-то Глафиру, которой срочно нужна помощь, как поняла Лиза, та рожает. Выходит, Великан-Егорушка — акушер-гинеколог? Интересно, кто он вообще такой?

Егор вздохнул, Тамара Павловна мертвого из могилы поднимет ради своей Глафиры, будь она трижды неладна. А так хотелось выпить вина, поесть мяса, потом закусить Дюймовочкой. Отдохнуть, выпить и еще раз закусить. Все планы летели в трубу.

— Хорошо, я только оденусь, подождите меня на улице, Тамара Павловна.

— Это я подожду, это я непременно подожду, ты только поторопись, Егорушка, и теплее оденься, что-то похолодало.

Женщина вышла, Хабаров начал собираться, качая головой, не мог он отказать, не тому его учили в университете. Если люди просят помощи, то надо помочь, так и отец учил. Этим он и занимался всю свою сознательную жизнь — помогал и спасал.

Надел футболку, сменил штаны, натянул носки с ботинками, накинул тулуп и шапку, вытащил из-под лавки серый чемоданчик.

— Так, дамочка, сидишь тихо, никуда не высовываешься и никуда не ходишь. Я тебя закрою. Будет страшно, возьми Гоголя своего любимого и прижми к груди.