Книга Две занозы для босса, страница 26 – Ольга Дашкова

— О, вы только сейчас хотите знать, с кем был ваш ребенок?

— Вам не идет быть язвой, вы слишком хорошенькая.

Застыла, моргнула два раза, все-таки у нее красивые глаза, серо-голубые, с черными лучиками. И родинка, как у Мэрилин Монро, реально.

— Цветкова.

Поперхнулся, чуть не рассмеялся, но это было бы верхом бестактности с моей стороны, мама бы не одобрила.

Маргарита Цветкова.

Звучит.

— Так вот, Маргарита, будьте моей… няней.

Маргарита

— О, ты наконец решила перебрать свой гардероб? Я давно тебе говорила, что школьное выпускное платье пора выбросить, да и эти шорты, они для легкомысленных девиц.

Молчу, поджимаю губы, мама стоит в дверном проеме моей комнаты, пьет кофе, проходит, за ней тянется шлейф цветочного аромата. Белый шелковый халат в пол, на запястьях звенят браслеты. И как ей удается выглядеть с утра так хорошо? На меня в мои неполные двадцать пять смотреть страшно: опухшая, растрепанная.

— Так куда сборы, дочь?

Мама берет двумя пальцами топик с разноцветными пайетками, морщится, откладывает его в сторону.

— Собери все это, и отдадим соседке с первого этажа, там пятеро детей, будет кому носить твое «богатство». А почему ты не на работе? Контору прикрыли, начальника посадили?

— Что за фантазии? Все хорошо с начальником, если учесть, как я его ненавижу, он должен не сесть, а провалиться сквозь землю.

— О, это серьезно. Романтика так и не было? Кстати, я его загуглила, да, да, твоя мать не такая древняя и умеет пользоваться не только кистью, но и поисковиком. Михаил Вишневский хорош собой, молод, в меру амбициозен, у него судя по большой статье в финансовом журнале, перспективное будущее. Как там было написано? – мама приложила пальцы ко лбу, прикрыла глаза. – Надежда современной нефтедобычи, без развития которой мы вернемся к ее примитивным методам.

— Прям так и написано?

— Да, – мама снова отпила кофе, посмотрела внимательнее.

— Меня переквалифицировали.

— Можно пасть ниже секретаря?

— Мама! Ну что такое ты говоришь? Каждая профессия нужна и важна, и она имеет свои сложности.

— Господи, ты как твой отец, тот вечно все идеализировал.

— Дело не в этом.

— А в чем?

Вздохнула, бросила в ворох вываленной из шкафа одежды, вцепились руками в шорты, села рядом.

— Сначала я стала секретарем, конечно, была этому возмущена, и виной тому Дорохова, чтоб она извелась на туалет. Потом я вынуждена была возиться с дочкой и псом Вишневского, но там такая милая и никому не нужная девочка, что я не могла отказать.

— А потом?

— А потом Михаил Дмитриевич сделал мне предложение.

— Руки и сердца?

— Мама, не смешно. Стать его няней, точнее, няней его дочери.

— Его – было бы сексуальней.

Снова вздохнула, отвернулась к окну, снаружи разгорался жаркий день, солнце светило вовсю, птицы чирикали, а я чувствовала себя крайне скверно.

— Ну и чего ты расстроилась?

— Я не нянька.

— Но отказать не смогла?

— Нет, не смогла.

Когда услышала предложение Вишневского, первые секунды была в ступоре – нет, я люблю детей, мне очень нравится София, но я не няня, я экономист, о чем и донесла Михаилу Дмитриевичу. Мы поспорили еще минут пять о том, что мой красный диплом совсем не о педагогическом образовании.

Но я совсем не умею посылать далеко и отказывать категорично.

— Вы вообще понимаете, о чем просите? Я не профессионал, у меня нет опыта общения с детьми, и я не подросток, чтоб быть няней на час или вечер, пока родители ушли в кино.