Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 384 – Pauline Lents

Столовую к приходу Мордрагона вылизали до блеска. Серебро отражало огонь свечей, на длинном столе теснились лучшие блюда, какие только нашлись в доме, а привычный порядок мест пришлось изменить: Лирхт теперь сидел вместе с остальными, уступив главное место стола отцу. В дверях показалась растрёпанная Паулин; внутрь она сперва лишь осторожно заглянула, словно проверяя, насколько тяжким окажется преступление против семейного этикета.

— Темнейшее величество, прости меня ради бога, я задержалась, — невинно произнесла она, придерживаясь за створку.

На слове «бога» Мордрагон выразительно цокнул языком и медленно поднял на неё глаза.

— Как невоспитанно, — заметил он с неодобрением, выдержав короткую паузу. — Так уж и быть, проходи.

Войдя наконец в столовую, она сразу собрала на себе все взгляды. Платье, наскоро сшитое собственными руками, выглядело вызывающе нелепо: одна половина была бело-золотой, другая чёрно-красной, швы местами заметно тянули ткань, подол уходил чуть вбок, а линия на груди явно жила по собственным законам. Судя по довольному лицу Паулин, ни один из этих недостатков её совершенно не беспокоил.

Она остановилась так, чтобы Мордрагон мог рассмотреть творение целиком, чуть развела руки и покрутилась на месте.

— Ну как, папенька? — спросила она с явной гордостью. — Симба сказала, лучше наряда и придумать нельзя.

Он окинул её неторопливым взглядом с головы до ног, задержавшись на особенно кривом шве у талии.

— Весьма затейливо, доченька, — произнёс он с невозмутимой серьёзностью, хотя в глазах уже мелькала насмешка. — Подобного наряда я и впрямь прежде не встречал.

Стул резко отъехал назад, скрипнув ножками по полу. Лирхт вскочил так стремительно, будто вид платья нанёс ему личное оскорбление; взгляд прошёлся по бело-золотой и чёрно-красной половинам, задержался на перекошенных швах, и лицо окончательно помрачнело.

— Сними это дерьмо немедленно, — потребовал он, уже даже не пытаясь скрыть отвращение. — Это отвратительно.

Разочарованный выдох вырвался у неё так искренне, будто Лирхт только что лишил её любимого наряда. Плечи поникли, взгляд скользнул по собственному творению напоследок.

— Ладно… раз тебе настолько противно, — протянула она с тихой обидой и тут же потянулась к застёжкам, начиная стаскивать платье прямо посреди столовой, без малейшей мысли о том, что присутствующие могут иметь что-то против.

Стул снова дёрнулся по полу. Лирхт резко шагнул к ней и перехватил за запястье прежде, чем она успела далеко продвинуться в исполнении его требования.

— Сука, Паулин, не здесь! — процедил он, с силой возвращая ткань на место и оглядывая стол так, словно теперь уже ему приходилось спасать остатки семейного достоинства.

Сцепив пальцы перед собой, Мордрагон устроил локти на столе и посмотрел на сына поверх рук с ленивым укором, словно наблюдал за особенно неудачной попыткой воспитания.

— Сынок, прекрати обижать мою невестку, — произнёс он с наставлением. — Она и без того в положении, а ты стоишь над душой, кричишь, ещё и платье снять заставляешь. Зачем так давить на бедную женщину?

Пользуясь неожиданно приобретённой защитой, Паулин тут же выдернула запястье из пальцев Лирхта и сделала пару шагов в сторону. Мордрагон молча протянул ей ладонь; она вложила в неё свою, позволила подтянуть ближе и без всяких церемоний устроилась у него на коленях. Обернувшись через плечо, Паулин нашла взглядом мужа и демонстративно показала ему язык, уже совершенно довольная новой расстановкой сил.