Книга Заговор братства, страница 109 – Арно Штробель

— Читай! Я здесь ни при чем, — это было единственное, что он сказал, а потом снова ушел.

Через два дня после похорон он привел в дом собаку. С тех пор фон Кайпен уединился. Дверь его кабинета была постоянно закрыта, и он не отвечал никому, кто в нее стучал. Даже Ганс не мог попасть к нему. Пес. был с Фридрихом.

Эвелина проводила много времени с Германом. Они утешали друг друга и постоянно вспоминали Франца. Иногда при этом мать и сын смеялись, однако чаще это были грустные разговоры. Эвелина постоянно плакала.

Она несколько раз встречалась с Куртом Шоллером. Эвелина, сама не зная почему, выбрала для этих встреч дерево за бывшим интернатом — то самое, под которым Фридрих, еще будучи выпускником, сделал ей предложение. Правда, Курт об этом ничего не знал.

Когда Шоллер пытался ее обнять, она каждый раз испуганно отстранялась. Эвелина не могла выносить ничьи прикосновения, кроме прикосновений своего сына.

Через три дня после того, как она сказала, что решила уехать в Данию, Курт задал вопрос, который фрау фон Кайпен ждала и боялась услышать:

— Когда мы едем?

— Не «мы», Курт. Этого никогда не будет. Я поеду с Германом. Во мне осталась только любовь к моему сыну. Все, что было кроме этого, просто ушло.

Шоллер тяжело пережил ее отказ, но тем не менее вызвался помочь во всем. Он сказал, что будет ждать.

А теперь она сама услышала отказ. То, чего Эвелина больше всего боялась, приобрело реальные очертания. Герман остается в Кимберли.

Сын снова погладил ее по щеке и ласково спросил:

— Когда ты едешь?

Она смотрела на своего мальчика не отрываясь.

— Завтра ночью.

Эвелина взяла Германа за руки.

— Пока еще не знаю, как именно, но я обязательно свяжусь с тобой. Будь осторожен и не проговорись отцу. Он убьет меня, если найдет. Ты это знаешь.

— Тогда я… — взорвался мальчик, но Эвелина прервала его:

— Ничего страшного не случится, если ты будешь осторожен. Ты единственное, что удерживает меня в жизни, Герман. Однако я не могу остаться здесь, иначе произойдет еще одно несчастье. Делай то, что считаешь нужным, но помни о том, что есть Бог, хотя твой отец использует его имя и его церковь для своих целей. Не знаю, поймешь ли ты меня, но я должна тебе кое-что сказать. Братство симонитов с самого начала было основано на жажде власти и терроре, но я много лет не замечала этого. Я была увлечена ложными идеалами. Я знаю, как учили тебя, и мне известно, как это действует на молодого человека. Прошу тебя, обдумывай каждый свой шаг. Помни, что единственная истина в Боге и его слове. Если ты будешь в отчаянии или в чем-либо станешь сомневаться, читай Библию. Читай внимательно, и ты найдешь ответы на все свои вопросы.

Пообещай мне, что всегда будешь думать об этом.

Герман осторожно высвободил руки.

— Ах, мама, ты знаешь, что думают симониты о Боге и о церкви. Я понимаю твою тревогу, но не жди от меня, пожалуйста, невозможного.

Эвелина глубоко вздохнула.

— Герман, твой отец виноват в смерти Франца. Ты считаешь, что он был прав, когда стал воспитывать вас в своей вере?

Смущенный этим вопросом, Герман отрицательно покачал головой.

— Нет, конечно же, нет. Я его чуть было…

На лице Эвелины показалась слабая улыбка, но мальчик не мог в темноте ее увидеть.

— Человек, погубивший твоего брата, — вождь тех, кто научил тебя тому, что ты воспринимаешь как идею.