Книга Бывшая истинная генерала драконов, страница 49 – Наталия Журавликова

Станцевать? Что ж, это я умею. Вопрос только в том, будет ли это парный танец или индивидуальный. Во втором случае несколько сложнее. Нас всех усадили за один круглый стол недалеко от сцены. И оттуда вызывали по очереди.

— Что вы нам споете, мизи Джулия? – почти ласково спросил церемониймейстер у первой участницы.

— Мою любимую балладу “Кровь и роза”, – спокойно ответила наша Резеда, – и я хотела бы сама себе подыграть на лютне.

Из зала раздались аплодисменты.

Судя по всему, для Джулии все складывалось удачно. С оркестрового балкончика ей спустили лютню, и девушка смело вышла в центр сцены.

Голос у нее оказался чистый, сильный, глубокий.

История, рассказанная в песне, была трагичной и очень трогательной. Почти сразу после вступления ее подхватил оркестр.

Дамы в зале захлюпали носами, да и на глазах остальных участниц появились слезы. Да, у меня в носу тоже слегка защипало.

— Как это прекрасно! – в тишине, которая установилась после пения Джулии, послышался голос герцогини Ханли.

А потом грянули овации.

— Браво! – крикнул кто-то, и остальные подхватили.

Алеф вдруг вышел на сцену, неся в руке пышный букет, в центре которого был цветок желтой резеды. Неприметный, простенький, но прекрасно дополненный декоративными растениями.

— Это было выступление мизи Джулии Ирдин, дочери барона Ирдин из губернии Хонте, – напомнил Лекоб, – я дам вам немного переключиться с него. Поэтому сейчас сыграет оркестр имения Ханли, а вы сможете пообщаться, обсудить номер мизи Ирдин и оценить кухню Ханли.

— Пение потрясающее, – сказала я, когда Джулия вернулась за наш столик, – ты часто практикуешься?

— С детства, – ответила дочка барона, порозовев от похвалы, – талант у меня выявился с ранних лет, со мной занимались лучшие вокалисты Хонте. Я очень хотела стать певицей, но отец, разумеется, решил, что эта профессия… как и любая другая, не подобает дочери барона. Но он нашел выход, создал маленький театр при нашем имении. Нанял труппу актеров, и я получила возможность выступать на закрытых представлениях для именитых гостей. Не как певичка, а дочь хозяина, в порядке увлечения.

— У тебя прекрасный отец! – с чувством сказала я.

— Это верно, – улыбнулась Джулия, – и я очень благодарна ему за поддержку моей мечты.

— Кажется, он слишком тебе потакает, – скривилась Талана, – однако стоит признать, что твои способности сейчас очень пригодились. Но на этом все. Какой еще толк от умения петь?

— А что ты будешь декламировать, Талли? – не удержалась я от вопроса.

— Разумеется, оду “Верность королю”, – она небрежно повела плечами, – ее прилично читать на любом светском собрании. Не самое веселое задание, но я справлюсь. А тебе сочувствую, моя неповоротливая девица.

— За что ты так с ней? – возмутилась молчавшая до этого Розалин Кронви.

— Кому, как не близкой родственнице, приходится говорить нелицеприятную правду? – хохотнула эта юная мерзавка, взмахнув рукой так, что полетела на пол подставка для салфеток. Вместе с ними, разумеется. Разноцветные лепестки рассыпались повсюду.

— Неповоротливость – наше семейное, – сказала я мстительно.

Удивительно, однако Талана выглядела смущенной и полезла под стол, собирать салфетки. Очень на нее не похоже.

— Я помогу! – вызвалась Розалин. Кажется, она сердобольная девушка.