Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 46 – Коуко Сиракава

Госпожа Ань. И выглядела она гораздо хуже, чем ночью. Седые волосы всклокочены, тело – словно скелет, обтянутый тонкой растрескавшейся кожей землистого, как одежда, цвета. Веки иссохли, и лишь огромные глаза напряженно оглядывают все кругом. Подол платья истрепан, при каждом шаге от него отваливаются куски.

Присев на берегу, госпожа Ань наклонилась и стала всматриваться в воду.

— Госпожа Юаньлинь! – протяжно позвала она.

Не отрывая взгляда от поверхности пруда, женщина несколько раз зачерпнула воду, но призрачные руки не могли ничего ухватить и лишь рассекали воздух. Но госпожа Ань продолжала свои попытки.

Шоусюэ направилась к ней. Женщина что-то неразборчиво бормотала. Подойдя поближе, Шоусюэ разобрала слова:

— Вода не уходит… почему… вода… если бы не вода…

— Ты все еще слышишь голос Юаньлинь?

Госпожа Ань вскинула голову и уставилась на девушку. Внезапно женщина издала стон и упала к ногам Шоусюэ, пытаясь схватить ее за одежду.

— Госпожа Ворона! Вы изволили прийти! Прошу, спасите госпожу Юаньлинь!

Шоусюэ посмотрела на пруд. Вода спокойная, разве что изредка пробежит по поверхности рябь от дуновения ветра. Кроме госпожи Ань, других призраков здесь нет, да и того самого голоса тоже не слышно.

— Здесь нет госпожи Юаньлинь. Она, наверное, уже в Благодатной земле.

Госпожа Ань широко открыла ввалившиеся глаза.

— Что вы такое изволите говорить? Ее голос звучит так громко!

— Нет никакого голоса.

— Ну вот же! И сейчас госпожа зовет меня! Зовет и зовет, беспрерывно… – настаивала женщина, не обращая внимания на слова Шоусюэ.

Со страхом она посмотрела на пруд и снова вернулась к попыткам вычерпать воду.

— Нужно осушить пруд… Если не будет воды, голос тоже пропадет…

И госпожа Ань возобновила безрезультатные попытки зачерпнуть воду. Ее пальцы стали еще более костлявыми, а ногти вытянулись. Волосы совсем растрепались, глаза яростно засверкали, уголки губ изогнулись, словно на лице появилась трещина.

— Госпожа… – тихо позвал Вэнь Ин.

В его голосе смешались опасение и растерянность, но Шоусюэ жестом успокоила его.

— Что тебя так пугает в этом голосе, госпожа Ань?

Женщина резко замерла и посмотрела на Шоусюэ. Смысл слов она, похоже, еще понимала. Когда перестанет, когда облик госпожи Ань полностью изменится, то она больше не будет духом и превратится в демона.

— Чего ты на самом деле боишься?

Глаза госпожи Ань еще больше открылись, а руки задрожали.

— Я… я вовсе не боюсь. Мне просто жаль госпожу Юаньлинь…

Шоусюэ медленно покачала головой.

— Хватит обманывать. Госпожа не вызывает у тебя ни жалости, ни любви.

Госпожа Ань закрыла рот и уставилась на Шоусюэ.

— Хватит свысока смотреть на Юаньлинь ради своего обмана. Бедняжка, ей и после смерти приходится страдать из-за тебя.

— О каком обмане вы изволите говорить? Это уж слишком…

Из глаз госпожи Ань потекли слезы. Но на жутком лице они выглядели пугающе неестественно. Острые ногти дотянулись до земли и стали ковырять ее.

— Я с двадцати двух лет посвятила себя госпоже. Без меня она бы никогда не попала во дворец. Я стала прислуживать маленькой десятилетней девочке из семьи, которая была гораздо ниже моей по положению! Все оттого, что мне некуда было идти! За три года я не смогла родить ребенка и из-за этого меня прозвали «шинюй», бесплодной, вернули из мужниной семьи домой… О, какой это был стыд! А если уж прилипло злое прозвище, то кто захочет снова взять меня в жены? Поэтому я и пошла на службу. Ее отец-выскочка, эта девчонка, без всяких вопросов использовавшая меня как прислугу, – ох, как они меня раздражали! Но я старалась, воспитывала госпожу! Растила ее как даму, которую не стыдно было бы отдать во дворец. Разве я не исполнила свою работу?