Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 31 – Коуко Сиракава

Так-то оно так… Но вмешательство Шоусюэ было уже свершившимся фактом, и нельзя было отмахнуться от того, что жизнь и будущее И Сыхи из-за этого необратимо изменились. Девушка боялась того, что ее отношения с людьми меняют уклад их жизни. Ведь то же самое случилось и с Цзюцзю, и с Хунцяо!

— Из-за моего вмешательства путь И Сыхи изменился. Мальчику предстоит пройти этот путь, независимо от последствий. Ведь именно ему, а не Вороне-уфэй, которая все затеяла, придется этот путь преодолевать. И мне не следовало поступать так, если не могу принять ответственность за свои действия.

Вэй Цин и Гаоцзюнь были правы. Бездумно вмешавшись, Шоусюэ отправила И Сыху на неведомый путь, не отмеченный вешками.

— Я был акробатом в цирковой труппе, – помолчав, заговорил Вэнь Ин.

— Ты говорил…

Она уже слышала этот рассказ от самого юноши.

— Как-то нас нанял некий судья. Он призывал нас на свои пиры. Кто-то из нас музицировал, некоторые демонстрировали ловкость рук. Много было и акробатов вроде меня. В тот вечер судья устроил пир для своих друзей. Я уже не помню, что они праздновали. И хозяин, и его гости пили много вина. После работы мы вернулись в комнаты, но кто-то из гостей приказал привести одного из музыкантов нашей труппы к себе в спальню. Он возжелал девушку, игравшую на лютне пипа. Она была очень юной.

Вэнь Ин замолчал. Шоусюэ не понимала, для чего он начал этот рассказ. Но слушала, затаив дыхание.

— Такими вещами мы не занимались. Поэтому гостю отказали. Однако… – он запнулся, а затем, словно набравшись решимости, продолжил, – тот гость силой затащил девочку к себе. Она была добрая, тихая, не могла даже закричать, испугавшись угроз. Я заметил, что она пропала, и пошел ее искать, а обнаружил у колодца на заднем дворе. Она умывалась и полоскала рот. И тихонько плакала, скрывая плач звуками льющейся воды. До сих пор слышу ее всхлипывания. Я отправился в покои, где храпел этот гость, и избил его. Когда слуги судьи оттащили меня от него и скрутили, он был весь в крови. Я собирался его убить, но не успел. Только поэтому я до сих пор жив.

Вэнь Ин говорил безучастно, на лице его не отражались никакие эмоции, но голос постепенно становился ледяным.

— Судья не стал давать делу огласку, решил замять происшествие. Этот гость, которого я избил до крови, велел ему сделать меня скопцом.

«Скопцы» – другое, уничижительное, название, которое давали евнухам.

— Меня увели. Туда, где из мужчин делали евнухов. И тот гость с улыбкой смотрел, как меня оскопляли.

В груди Шоусюэ все заледенело. Девушка не могла найти слов, пробормотав лишь: «Какая жестокость». Вэнь Ин посмотрел на нее.

— И когда слуги держали меня и избивали до тех пор, пока гость не получил удовлетворения; и когда все вокруг знали, что он сделал; и когда меня держали в камере – никто в окружении судьи не произнес этих слов. Тем более не остановил их. Ведь я был из циркачей, а мы считаемся простыми людьми из самых низов.

Люди делятся на свободных и низких. Рабы, женщины для развлечений, музыканты – это низкие люди, им не разрешают вступать в брак со свободными.

— Госпожа, не так много людей, которые назовут это жестоким. А уж найти тех, кто остановит избиение евнуха, и вовсе непросто. Вы просто не замечали… Одно-единственное восклицание «Это жестоко!» могло тогда исцелить мою душу, даже если не изменило бы участи.