Книга Покой нам только снится, страница 61 – Анастасия Рафаенко

— Ва­нь­эр зна­ет? – спра­ши­ваю, и во­прос зву­чит не как пред­по­ло­же­ние, а как уточ­не­ние, по­доб­ное то­му, ко­то­рое сче­то­вод за­да­ет, све­ряя ито­го­вую циф­ру: не «пра­виль­но ли?», а «на­сколь­ко имен­но?»

Ли Юань до­ста­ет из-за па­зу­хи по­след­ний сви­ток – тон­кий, свер­ну­тый в тру­боч­ку, с об­го­ре­лы­ми кра­я­ми, как буд­то кто-то пы­тал­ся его уни­что­жить, но не успел.

— Пись­мо Су Ва­нь­эр к дя­де, – про­из­но­сит Ли Юань. – Да­ти­ро­ва­но пят­на­дца­тым днем чет­вер­той лу­ны. «Дя­дюш­ка, двор пе­ре­крыл нам все ка­на­лы. Тор­га­ши со­мкну­ли ря­ды. Каз­на пу­ста. Ес­ли не най­де­те средств для опла­ты по­став­щи­ков неф­ри­та к кон­цу ме­ся­ца, по­кои оста­нут­ся без от­дел­ки, а Принц нач­нет за­да­вать во­про­сы, на ко­то­рые я не смо­гу от­ве­тить, не рас­крыв ис­тин­но­го по­ло­же­ния дел. Дей­ствуй­те. Лю­бым спо­со­бом. Глав­ное – день­ги. Источ­ник не ва­жен».

Источ­ник не ва­жен.

Три иеро­гли­фа. Ла­ко­нич­ные, де­ло­ви­тые, ли­шен­ные вся­кой дву­смыс­лен­но­сти. Три иеро­гли­фа, ко­то­рые пре­вра­ща­ют «крот­кую лань» и «бе­лый ло­тос» из за­уряд­ной га­рем­ной ин­три­ган­ки в со­участ­ни­цу го­су­дар­ствен­ной из­ме­ны.

— Ста­тья вто­рая Ко­дек­са о го­су­дар­ствен­ных пре­ступ­ле­ни­ях, – го­лос Чэня про­ре­за­ет ти­ши­ну, ров­ный и без­жа­лост­ный, как нож мяс­ни­ка. – Пе­ре­да­ча све­де­ний, со­став­ля­ю­щих во­ен­ную тай­ну, пред­ста­ви­те­лям ино­стран­ных дер­жав. На­ка­за­ние – кон­фис­ка­ция иму­ще­ства, казнь че­рез удав­ле­ние. Для чле­нов се­мьи – ссыл­ка на ка­торж­ные ра­бо­ты. Для со­участ­ни­ков, со­дей­ство­вав­ших пре­ступ­ле­нию пу­тем без­дей­ствия или мол­ча­ли­во­го одоб­ре­ния, – от пя­ти до пят­на­дца­ти лет ка­тор­ги.

— «Мол­ча­ли­вое одоб­ре­ние», – по­вто­ряю, про­буя сло­ва на вкус, как про­бу­ют ви­но пе­ред тем, как оце­нить бу­кет. – Это рас­про­стра­ня­ет­ся и на Наслед­но­го Прин­ца? Ли Цзянь, ра­зу­ме­ет­ся, не зна­ет ни о го­лу­бятне, ни о пе­ре­пис­ке с аген­та­ми То­ба. Но ес­ли вы­яс­нит­ся, что Ва­нь­эр дей­ство­ва­ла с его ве­до­ма…

— Не вы­яс­нит­ся, – пе­ре­би­ва­ет Ли Юань. – Ли Цзянь не зна­ет. Я в этом уве­рен. Принц не спо­со­бен хра­нить сек­ре­ты: у него на ли­це на­пи­са­но все, вклю­чая то, что он ел на зав­трак. Ес­ли бы знал – уже рас­ска­зал бы Ва­нь­эр как «страш­ную тай­ну», а Ва­нь­эр – ев­ну­ху, ев­нух – ку­хар­ке, ку­хар­ка – все­му рын­ку. Во­сточ­ный Дво­рец – са­мая негер­ме­тич­ная ор­га­ни­за­ция в Им­пе­рии.

— То­гда Принц – не со­участ­ник. Принц – жерт­ва, – про­из­но­шу, и мысль, кри­стал­ли­зо­вав­ша­я­ся в го­ло­ве с пу­га­ю­щей быст­ро­тью, уже об­ре­та­ет очер­та­ния стра­те­гии, чет­кой и хо­лод­ной, как зим­нее утро на пе­ре­ва­ле. – Ин­фан­тиль­ная, бес­по­лез­ная, раз­дра­жа­ю­щая жерт­ва, но фор­маль­но – жерт­ва. Жен­щи­на, ко­то­рую он вы­брал ра­ди «вы­со­ких чувств», ис­поль­зо­ва­ла его как при­кры­тие для го­су­дар­ствен­ной из­ме­ны. Чув­ства, за ко­то­рые за­пла­че­на це­на вы­ше, чем за лю­бой неф­рит в ми­ре, чув­ства, обер­нув­ши­е­ся пре­да­тель­ством.

Встаю, рас­прав­ляя склад­ки ха­ла­та, и под­хо­жу к ок­ну. Утрен­нее солн­це за­ли­ва­ет сад теп­лым, ян­тар­ным све­том, и пер­си­ко­вые бу­то­ны на де­ре­вьях вспы­хи­ва­ют ро­зо­вым ог­нем, обе­щая ско­рое цве­те­ние. Из во­сточ­но­го па­ви­льо­на до­но­сит­ся зна­ко­мый, те­ат­раль­но над­рыв­ный ка­шель от­ца – ге­не­рал Чжао ре­пе­ти­ру­ет оче­ред­ной при­ступ «смер­тель­ной бо­лез­ни», го­то­вясь к воз­мож­но­му ви­зи­ту двор­цо­вых по­слан­цев, и звук этот, при­выч­ный, по­чти до­маш­ний, стран­ным об­ра­зом успо­ка­и­ва­ет, воз­вра­щая мыс­ли в ко­лею рас­че­та.