Книга Покой нам только снится, страница 56 – Анастасия Рафаенко

— Тай­ная Ст­ра­жа обя­за­на за­щи­щать под­дан­ных Им­пе­рии, – от­ве­ча­ет Ли Юань, и от­вет этот на­столь­ко фор­ма­лен, на­столь­ко иде­аль­но упа­ко­ван в ка­зен­ную обо­лоч­ку, что зву­чит как от­кро­вен­ная ложь.

— Тай­ная Ст­ра­жа обя­за­на за­щи­щать Им­пе­рию от под­дан­ных, а не на­обо­рот. Я чи­та­ла устав – па­ра­граф тре­тий, пункт вто­рой. «Охра­на част­ных лиц не вхо­дит в ком­пе­тен­цию ве­дом­ства, за ис­клю­че­ни­ем слу­ча­ев, преду­смот­рен­ных осо­бым им­пе­ра­тор­ским ука­зом». Ука­за не бы­ло, я бы зна­ла – ма­туш­ка кон­тро­ли­ру­ет все ис­хо­дя­щие до­ку­мен­ты Кан­це­ля­рии че­рез под­куп­лен­но­го сек­ре­та­ря.

Ли Юань мол­чит, и в этом мол­ча­нии – ка­пи­ту­ля­ция, ко­то­рая от дру­го­го че­ло­ве­ка зву­ча­ла бы сла­бо­стью, но от гла­вы Тай­ной Ст­ра­жи зву­чит как при­зна­ние, за ко­то­рое рас­пла­чи­ва­ют­ся до­ро­же, чем за го­су­дар­ствен­ную тай­ну.

— По­то­му что Им­пе­рия мо­жет пе­ре­жить по­те­рю Во­сточ­но­го Двор­ца, – про­из­но­сит на­ко­нец Ли Юань, и го­лос зву­чит ти­ше обыч­но­го, по­чти хрип­ло, слов­но сло­ва про­хо­дят сквозь ка­кой-то внут­рен­ний ба­рьер, не пред­на­зна­чен­ный для пре­одо­ле­ния. – Им­пе­рия мо­жет пе­ре­жить сме­ну ди­на­стии, вой­ну, го­лод и мор. Но Им­пе­рия не пе­ре­жи­вет по­те­рю един­ствен­но­го че­ло­ве­ка, спо­соб­но­го со­ста­вить фи­нан­со­вый от­чет, ко­то­рый од­но­вре­мен­но уни­что­жа­ет каз­но­кра­да и зву­чит как по­э­ма о кор­нях де­ре­вьев.

— Это ком­пли­мент мо­им сче­то­вод­ским на­вы­кам или мо­е­му ли­те­ра­тур­но­му та­лан­ту?

— Это прав­да. Без при­крас, без двой­но­го дна, без при­двор­ной веж­ли­во­сти. Впер­вые за все вре­мя на­ше­го зна­ком­ства – про­сто прав­да.

Ти­ши­на, по­вис­шая в пе­ре­ул­ке, ме­ня­ет ка­че­ство – из на­пря­жен­ной, на­элек­три­зо­ван­ной, зве­ня­щей от невы­ска­зан­но­го, пре­вра­ща­ет­ся в нечто иное, бо­лее глу­бо­кое, бо­лее опас­ное. Стою, при­сло­нив­шись к стен­ке раз­би­той ка­ре­ты, чув­ствуя, как тем­ный шелк бин­та стя­ги­ва­ет пред­пле­чье и как ноч­ной ве­тер хо­ло­дит раз­го­ря­чен­ное ли­цо, и по­ни­маю с кри­сталь­ной, без­жа­лост­ной яс­но­стью: это раз­вил­ка. Мо­мент, по­сле ко­то­ро­го пу­ти на­зад нет.

— Князь Ли, – го­лос зву­чит ров­но, без еди­ной тре­щи­ны, хо­тя внут­ри бу­шу­ет нечто, не под­да­ю­ще­е­ся каль­ку­ля­ции и не впи­сы­ва­ю­ще­е­ся ни в один сче­то­вод­ский ба­ланс. – Зна­е­те, что мне снит­ся по но­чам? Не ко­ро­на. Не трон. Не двор­цы с неф­ри­то­вы­ми по­ла­ми и мра­мор­ны­ми об­ли­цов­ка­ми, за ко­то­рые Ва­нь­эр про­да­ла бы ду­шу, ес­ли бы ду­ша об­ла­да­ла ры­ноч­ной сто­и­мо­стью.

— Что?

— Дос­ка для го. Огром­ная, бес­ко­неч­ная дос­ка, на ко­то­рой рас­став­ле­ны кам­ни – чер­ные и бе­лые, каж­дый обо­зна­ча­ет чи­нов­ни­ка, во­е­на­чаль­ни­ка, куп­ца, на­мест­ни­ка. И все эти кам­ни – пеш­ки. Пеш­ки, ко­то­рые дви­га­ет чья-то неви­ди­мая ру­ка, и кам­ни не зна­ют, за­чем они сто­ят на сво­их ме­стах и кто опре­де­лил пра­ви­ла иг­ры. Всю жизнь – с вось­ми лет, ко­гда ма­туш­ка впер­вые уса­ди­ла за сче­ты, я иг­ра­ла по чу­жим пра­ви­лам. Бы­ла неве­стой, по­то­му что так ре­шил двор. Бы­ла сче­то­во­дом, по­то­му что так ре­ши­ла необ­хо­ди­мость. Бы­ла пеш­кой, по­то­му что так устро­ен мир. – Па­у­за. – Боль­ше не бу­ду.