Книга Покой нам только снится, страница 15 – Анастасия Рафаенко

Ка­ре­та тро­га­ет­ся, мяг­ко по­ка­чи­ва­ясь на уха­бах. По­кой нам толь­ко снит­ся. Но по­ка Им­пе­рия по­гру­жа­ет­ся в кош­мар, я на­ме­ре­на спать очень, очень креп­ко.

Ноч­ной хо­лод в мо­ем па­ви­льоне «Слу­ша­ю­щая Сос­на» име­ет осо­бый, хру­сталь­ный при­вкус, слов­но кто-то рас­кро­шил в воз­ду­хе тон­кий лед с за­мерз­ше­го пру­да. Я си­жу за сто­лом из кор­ня вя­за, укрыв пле­чи на­кид­кой из чер­но­бу­рой ли­сы, и при све­те мас­ля­ной лам­пы изу­чаю шел­ко­вые кар­ты тор­го­вых пу­тей Ве­ли­кой Янь. Это не те бес­по­лез­ные свит­ки с изоб­ра­же­ни­ем гор и ду­хов, что пы­лят­ся в им­пе­ра­тор­ской биб­лио­те­ке; это жи­вая, пуль­си­ру­ю­щая кро­ве­нос­ная си­сте­ма Им­пе­рии, где каж­дая ли­ния – это ка­ра­ван, а каж­дый узел – та­мож­ня, при­но­ся­щая звон­кую мо­не­ту.

Крас­ной ту­шью я ак­ку­рат­но об­во­жу марш­рут, ве­ду­щий че­рез се­вер­ные пе­ре­ва­лы. Имен­но ту­да, где но­вый глав­но­ко­ман­ду­ю­щий Су Чж­э­нь, брат мо­е­го «бе­ло­го ло­то­са», уже умуд­рил­ся по­те­рять три обо­за с зим­ним об­мун­ди­ро­ва­ни­ем, пе­ре­пу­тав, по слу­хам, ле­вый фланг с пра­вой сто­ро­ной по­э­ти­че­ско­го свит­ка. Моя ма­туш­ка се­го­дня утром ску­пи­ла все дол­го­вые рас­пис­ки по­став­щи­ков, чьи то­ва­ры те­перь гни­ют в су­гро­бах. Зав­тра эти по­став­щи­ки при­дут к нам за спа­се­ни­ем, а по­сле­зав­тра се­вер­ная ло­ги­сти­ка бу­дет при­над­ле­жать до­му Чжао.

Пла­мя лам­пы вне­зап­но вздра­ги­ва­ет, от­бра­сы­вая на бу­маж­ные шир­мы рва­ные, длин­ные те­ни. Аро­мат сан­да­ла и ста­рой бу­ма­ги мгно­вен­но рас­се­ка­ет­ся рез­ким, по­чти неуло­ви­мым за­па­хом мо­роз­но­го вет­ра, во­ро­не­ной ста­ли и до­ро­го­го, терп­ко­го му­ску­са.

Я не вздра­ги­ваю. В до­ме, где отец по но­чам тай­ком тре­ни­ру­ет­ся с тя­же­лой але­бар­дой, а мать хра­нит под по­душ­кой не сбор­ник сти­хов, а кин­жал с отрав­лен­ным лез­ви­ем на слу­чай кор­по­ра­тив­но­го шпи­о­на­жа, к неожи­дан­ным го­стям при­вы­ка­ешь ра­но. Я лишь мед­лен­но, с без­упреч­ным спо­кой­стви­ем, при­дви­гаю чи­стый лист ри­со­вой бу­ма­ги, на­кры­вая им са­мую чув­стви­тель­ную кар­ту с марш­ру­та­ми кон­тра­банд­ной со­ли, и бе­ру в ру­ки кув­шин с ча­ем.

— Тай­ная Ст­ра­жа Им­пе­рии, долж­но быть, со­вер­шен­но за­бы­ла, как поль­зо­вать­ся две­ря­ми, – про­из­но­шу я в пу­сто­ту, не обо­ра­чи­ва­ясь, и на­ли­ваю тем­но-ян­тар­ный пу­эр во вто­рую, за­ра­нее при­го­тов­лен­ную фар­фо­ро­вую ча­шу. – Или же князь Ли Юань счи­та­ет, что про­ник­но­ве­ние че­рез ок­но до­бав­ля­ет ве­са его ар­гу­мен­там?

Из гу­стой те­ни у рез­ной ко­лон­ны бес­шум­но вы­сту­па­ет фи­гу­ра. Князь Ли Юань, гла­ва Тай­ной Ст­ра­жи, неза­кон­ный дя­дя Наслед­но­го Прин­ца и че­ло­век, чье имя в сто­ли­це про­из­но­сят толь­ко ше­по­том и толь­ко по­сле тре­тье­го бо­ка­ла ви­на. На нем ха­лат из чер­но­го, как без­звезд­ная ночь, шел­ка, по ко­то­ро­му тон­чай­ши­ми зо­ло­ты­ми ни­тя­ми вы­шит узор че­шуи ми­фи­че­ско­го цзяо­лу­на. Зо­ло­то не бле­стит, оно лишь туск­ло мер­ца­ет при каж­дом его ша­ге, на­по­ми­ная про­жил­ки дра­го­цен­ной ру­ды в тем­ной по­ро­де. Он опа­сен, без­упре­чен и чер­тов­ся кра­сив той хищ­ной, хо­лод­ной кра­со­той, ко­то­рая за­став­ля­ет ум­ных лю­дей дер­жать­ся по­даль­ше, а глу­пых – тя­нуть­ся к ог­ню.