Книга Келин. Я вам не прислуга!, страница 29 – Мелисса Моррис

Я отвечаю, что моя, и иду за ней.

Вечером нужно забрать последние вещи из дома родителей Данияра. Большую часть он уже передал раньше; осталось платье, несколько книг и обувь.

О времени я договорилась сама. Беру пустую сумку и вызываю такси.

Ермек открывает калитку.

— Проходи, Салтанат. Данияр дома.

— Здравствуйте, папа.

Обращение выскакивает само. Свекор кивает, и я не пытаюсь его исправить.

Во дворе все почти как раньше. Только горшок возле крыльца переставили на другую сторону. Я замечаю это прежде, чем успеваю посмотреть на окна нашей бывшей спальни.

Гульмиру вчера выписали после операции. Я знала о ней заранее: еще в начале месяца Ермек написал в семейную группу, на какой день назначили. Он тогда привез жену с обследования и просил родственников пока не приходить всей семьей.

— Как мама? — спрашиваю я.

— Отдыхает. Все прошло, теперь понемногу восстанавливаться.

Он забирает с крыльца чашку и идет в дом. Я следую за ним.

Данияр ждет в спальне. На кровати сложены мои вещи.

— Проверь, все ли. Книги вот здесь.

На моей прежней полке лежат его футболки. Он отодвигает дверцу шкафа, достает обувную коробку и ставит рядом с сумкой.

— Эти твои?

— Мои.

В коробке туфли, которые я надевала редко: долго стоять в них неудобно. Я трогаю ремешок, потом закрываю крышку.

Я сажусь на край кровати. Данияр молча передает мне платье.

То самое, в котором я стояла рядом с ним на юбилее. Я помню, как радовалась этому платью. Как Данияр сказал, что оно мне идет.

Платье лежит у меня на коленях. Я расправляю рукав, хотя собираюсь сложить его в сумку.

— Остальное ты забрала, — говорит Данияр. — В ванной тоже посмотрел.

— Спасибо.

Он спрашивает, получила ли я перевод. Небольшая сумма, о которой мы договорились, уже на моей карте. По деньгам между нами ничего не осталось.

Я убираю последнюю книгу. Хочется посидеть здесь еще минуту. Я знаю этот дом лучше своей съемной комнаты, хотя давно не хочу в нем жить.

Застегиваю сумку.

— Все.

Данияр берет обувную коробку. В коридоре нас встречает Ермек, предлагает помочь донести вещи до калитки.

Я отдаю ему сумку. Раньше мне хотелось, чтобы он просто заметил, сколько я ношу и делаю. Сейчас он держит мою сумку, а я не знаю, что сказать, кроме «спасибо».

У крыльца Данияр останавливается.

— Ты завтра к маме зайдешь?

Я смотрю на него.

— Как она себя чувствует?

— Устает быстро. Готовить пока не может, тяжелое поднимать тоже. Папа сегодня весь день с ней, я после работы приехал.

Мне жалко Гульмиру. Она, наверное, даже со своей кровати пока встает с трудом.

— Надолго ей помощь нужна?

— Пока восстанавливается. Там разберемся.

Он ставит коробку на скамейку.

— Ты с утра будешь приезжать. Приготовишь, по дому посмотришь. Мы с папой в остальном справимся.

Я держу телефон, чтобы вызвать машину, и несколько секунд просто смотрю на него.

— Данияр, мы сегодня развелись.

Ермек поправляет ручки сумки.

— Вы же все равно семья. Столько лет вместе прожили.

Он говорит негромко, словно предлагает очевидный выход. Данияр смотрит на часы.

— Завтра к восьми приезжай. Завтрак приготовишь, на обед что-нибудь оставишь. Потом на свою работу успеешь.

— Завтра меня не ждите.

Данияр перестает смотреть на часы.

— Я же не на весь день прошу. Приедешь, приготовишь, потом поедешь на работу. Салта, мама после операции. Ты понимаешь вообще?