Книга Келин. Я вам не прислуга!, страница 11 – Мелисса Моррис

Мы сдвигаем низкий столик, убираем подушки. Разложенный диван почти перекрывает проход к Мадининой кровати. Я сразу понимаю, сколько места займу.

— Нормально, боком пройду, — говорит она. — Сейчас постель достану. И поедим. Я после смены толком не поужинала.

Пока Мадина ищет наволочку, я мою оставленные в раковине тарелки, протираю кухонный стол и ставлю чайник.

— Салта, я постель нашла. А тебя потеряла.

Она появляется в дверях с простыней под мышкой.

— Я сейчас. Тут быстро.

— Я вижу. Только чашку мою не убирай, в ней еще чай.

Я ставлю ее обратно. Хотела вылить: чай уже остыл.

— Давай я тебе что-нибудь приготовлю? У тебя яйца есть?

— Есть. И я умею их жарить. Сядь, пожалуйста, а то мы сейчас обе будем друг другу ужин делать до утра.

Я стою возле стола. Раньше, когда мне было неловко в гостях, всегда находилось какое-нибудь дело.

— Ты не обязана меня кормить, — говорю я.

— Я себя кормлю. Тебе достанется половина, если не будешь спорить.

На часах уже за полночь. Мадина разбивает яйца на сковороду.

— Я до сих пор не понимаю, — говорит она. — Родители просто взяли и выставили тебя?

Я начинаю объяснять, что папа не хотел помогать мне ссориться с мужем. Что мама боялась, будто я потом пожалею.

— А ночевать тебе где, они подумали?

Я смотрю на край стола.

— Я сказала, что к тебе поеду.

Хочется еще что-нибудь сказать в защиту родителей, но ничего не придумывается. Мадина ставит передо мной тарелку, и я понимаю, что голодная.

Мы едим почти молча. Подруга зевает, трет глаза. Я начинаю благодарить, обещаю завтра купить продукты, все убрать, не мешать. На последнем она поднимает ладонь.

— Салта, давай завтра. Я сегодня на одного клиента всю вежливость истратила, тебе ничего не осталось. Ложись спать.

В темноте я долго прислушиваюсь к квартире. Мадина ворочается на своей кровати, за стеной кто-то кашляет. Когда переворачиваюсь, диван скрипит, и я замираю.

Хочется, чтобы Данияр хотя бы поинтересовался, где я ночую. Но экран лежащего рядом телефона темный.

Я накрываюсь до подбородка. Здесь можно лежать. Никто не зовет, не ждет, когда я закончу еще одно дело. От облегчения становится больно в горле, и я отворачиваюсь к спинке дивана, чтобы Мадина не услышала.

Просыпаюсь рано. Вспоминаю, где я, тихо встаю и складываю постель.

Когда Мадина встает, я уже нарезала хлеб, достала сыр, приготовила ей чашку.

— Ты тоже поешь, — говорит она. — Не стой возле меня.

Я собираюсь ответить, что мне некогда, и вдруг замолкаю. Мне некуда торопиться.

Мы садимся друг напротив друга. Мадина проверяет время, откусывает хлеб и кладет телефон экраном вниз.

— Давай договоримся, пока я не убежала. Ты можешь у меня пожить неделю. За это время попробуешь найти комнату.

Я перестаю жевать.

— Конечно. Я понимаю. Я и не собиралась надолго.

А ночью мне казалось, что я уже нашла место, где можно выдохнуть.

— Я не знаю, сколько у меня займет поиск работы, — добавляю я. — Но я все верну. За продукты, за…

— За завтрак не надо. Дальше на продукты будем скидываться. Оплатить тебе комнату я не смогу: после своей аренды мало остается.

Я киваю слишком часто. Мадина вздыхает.

— Могу сказать: живи сколько хочешь. А потом злиться, потому что тесно, я хочу побыть одна, а сказать уже неловко. Давай сразу договоримся. На неделю я точно могу.