Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 81 – Виолета Рид

Рэйчел поднесла мне на блюдечке вопрос на миллион.

— И где же эта знаменитая шоколадная лавка?

— В Адской Кухне. – Она съела еще одну ягоду.

— Ты живешь в самом центре Манхэттена? – Теперь уже я посмотрел на нее с ужасом. – Зачем?

— Освободилась комната в квартире моих подруг, и мне очень хотелось жить с ними, – ответила она. – А почему ты так смотришь?

— Никогда не пойму, как можно выбрать жизнь в городе, где саундтреком служат полицейские сирены, а крыс столько же, сколько людей.

— Не преувеличивай. Их не так уж много…

Я неверяще уставился на нее.

— В прошлый раз, когда я приехал в издательство, чуть не наступил на одну, выходя из такси, – с отвращением заметил я.

Меня передернуло от воспоминания, а она хихикнула:

— А у тебя в Нью-Йорке где дом?

— В Бруклине.

— Предсказуемо, – улыбнулась она, прожевав клубнику. – Как и положено угрюмому писателю, ты живешь подальше от центра.

Нахмурившись, я промолчал.

«Так вот что она обо мне думает…» Голос в голове звучал слегка обиженно.

— Уверен, что не хочешь клубнику? – не унималась Рэйчел. – Она правда очень вкусная.

«Ещe бы, я ведь за ней проехал двадцать миль…»

Рэйчел съела ещe пару ягод, потом прибрала всe, и мы переместились в столовую.

— Куда повесим доску? – спросила она.

Я пожал плечами.

Рэйчел подошла к дальней стене.

— Сюда? – Она оглянулась на меня, прижимая доску к стене. – Если приклеить на двусторонний скотч, потом можно будет снять с помощью фена, не оставив следов.

— Уверена?

— Да, я уже так делала, когда снимала картины при переезде.

Она положила доску лицевой стороной вниз на стол, отрезала кусочек скотча и приклеила к верхней рамке.

— Повесишь? – попросила она, протягивая мне доску. – У меня всегда криво получается.

Я уже собирался прикрепить доску к стене, как вдруг почувствовал жжение в левом бицепсе.

— Не туда, – сказала она.

Я повернул шею, чтобы посмотреть, почему жжет кожу, и увидел руку Рэйчел. Она впервые дотронулась до меня по собственной воле, не считая формальных рукопожатий.

Наши границы начали сужаться.

Я недоумевающе посмотрел ей в лицо.

— Так я не дотянусь, чтобы приклеивать стикеры, – пояснила она. – Повесь чуть ниже, пожалуйста.

«Чувак, не тормози».

Я снова повернулся к стене и опустил доску под ее рост. Только когда она убрала руку, я смог говорить.

— Так нормально? – спросил я, не глядя на неe.

Она промычала «угу», и я прижал доску к стене. Рэйчел отступила проверить, ровно ли висит, и я наконец смог вдохнуть полной грудью.

Когда я сел, она пододвинула ко мне блок зеленых стикеров.

— Давай ты запишешь сюда идеи для конфликта во втором акте, – предложила она. – А я пока выпишу на розовых то, что у нас уже есть. Потом разместим всe на доске по порядку.

Мы оба взялись за дело. Когда все сцены были записаны, мы подошли к доске.

— У тебя красивый почерк, – с изумлением заметила она, когда я приклеил первый стикер.

— Почему тебя это так удивляет?

— Не знаю. – Она пожала плечами. – Думала, он будет неразборчивым, ведь ты так быстро пишешь.

— Я проходил курс каллиграфии в университете, – пояснил я. – И был бы рад сделать тебе тот же комплимент, но у тебя почерк хуже, чем у моего брата. А он, между прочим, врач.

— Твой брат – врач? – спросила она, раскрыв рот. – Не ожидала. Совсем другая сфера.