Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 224 – Виолета Рид

— У тебя случайно нет знакомого кардиолога? – Я тянул слова, язык заплетался. – Кажется, у меня что-то с грудью… Болит… Хотя, если честно, мне, по-моему, нужен хирург, чтобы прооперировать мозг… потому что я схожу с ума… Я не хочу думать о ней и о том, с кем она может быть… Я просто хочу, чтобы перестало жечь…

Я повесил трубку, слезы застилали глаза.

Через три часа появился брат и разбудил меня криками.

— И давно ты тут? – возмущенно спросил он вместо приветствия.

Я растерянно моргнул. В какой-то момент я, должно быть, вырубился прямо на диване.

— Со вторника.

— Охренеть, Уилл… – Несколько секунд спустя Зак прошел вглубь гостиной. На плече у него висела спортивная сумка, с которой он обычно ездил в больницу. – Боже мой. Ты в полном дерьме, – констатировал он.

Я кивнул. Голова была тяжелой, мысли – вязкими. Я сел и потянулся к бутылке на столе. Налив стакан наполовину, поднял его в воздух, изображая тост, и сделал глоток виски.

Брат вздохнул и спросил:

— Ты вообще ел?

Я покачал головой, и он вышел из гостиной.

Через несколько минут Зак вернулся с двумя контейнерами разогретых макарон с сыром и стаканом.

— Давай, налей и мне. – Он протянул мне свой стакан, чтобы я его наполнил, а потом отдал мне один из контейнеров с макаронами. – Если уж собираешься напиться в хлам, то хотя бы поешь.

Ситуация была до боли знакомой – как несколько лет назад, только роли поменялись.

— Что случилось?

— Ракель меня бросила. Оказалось, она была со мной только ради повышения. – Произнеся это вслух, я почувствовал, насколько свежа эта рана. – А теперь, когда она его получила… ну, я оказался лишним.

Зак широко раскрыл глаза от удивления.

— Не может быть.

— Может, – подтвердил я. – Она порвала со мной на пороге, сразу как только ее повысили до редактора, и пошла праздновать с подругами.

— Черт, Уилл… Мне правда очень жаль. Я думал, что она…

— Да, – перебил я его устало. – Я тоже так думал. Но нет.

Несколько секунд мы ели молча. Лишь поднеся вилку с едой ко рту, я понял, насколько был голоден.

— Она терпеть не может хайкинг, а я потащил ее в Йосемити… Знатно я облажался, да?

— С этого момента тебе должно быть абсолютно плевать, что ей нравится, а что нет.

Я глубоко вдохнул и впервые выразил свои чувства вслух:

— Я в нее влюблен.

От сочувствия в глазах Зака у меня перехватило горло.

— Знаю, – сказал он с выражением обреченного понимания. – И знаю, что сейчас в это трудно поверить, но это проходит, – пообещал он.

В тот момент мне не оставалось ничего другого, кроме как ему поверить.

* * *

В те первые дни я натворил множество глупостей, и одной из них было открыть горячую воду в гостевой ванной. Я сел на пол и ждал, пока зеркало запотеет. Когда это наконец произошло, я поднялся, чтобы посмотреть, не проступит ли на стекле какое-нибудь сообщение. И у меня сжалось сердце, когда я увидел две фразы, украшавшие зеркало: «Это всего лишь работа» – гласила одна и «Ты сможешь, Ракель» – другая.

Для нее я был всего лишь работой.

У меня скрутило живот, и я стер надписи ладонью. Спустя несколько часов я пожалел об этом. Так же, как жалел о том, что сказал ей, будто она худшее, что со мной случалось в жизни. Потому что это было неправдой.

* * *

Дни превратились в недели.

Я продолжал в том же духе. Почти все время проводил в компании бутылки виски, питаясь макаронами с сыром и не испытывая ни малейшего желания делать хоть что-то полезное.