Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 215 – Виолета Рид

Я чувствовала себя уязвимой, осужденной и униженной, а ведь я не сделала ничего плохого, правда?

Бессилие прорвалось слезами, и от этого я ощутила себя совсем молоденькой девчонкой.

— Избавь меня от своих крокодильих слез, меня ты не разжалобишь… – раздраженно бросил Дэвид.

Затем он встал, пересек кабинет и распахнул дверь. Не знаю, как моему мозгу удалось заставить тело двигаться. Когда я уже почти вышла, он остановил меня:

— Ах да, Рэйчел. Не забывай, что ты всего лишь проходной эпизод в его жизни. Он забудет тебя через пару страниц точно так же, как забыл своего агента.

И, не сказав больше ни слова, захлопнул дверь у меня перед носом.

Я всe ещe была в шоке.

У меня не укладывалось в голове, что я навсегда ухожу из издательства, неся в руках картонную коробку со своими вещами, как в какой-нибудь дурацкой мелодраме.

Закат окрашивал небо в оранжевый, и, хотя день был не особенно холодным, я съежилась под пиджаком. Сделала шаг вперед и сдержала слезы. Я не могла позвонить подругам, а в Испании была глубокая ночь. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой, как на этой улице, полной прохожих и шумного трафика.

По мере того как я удалялась от небоскреба, реальность случившегося все глубже проникала под кожу. Онемение постепенно уступало место другим чувствам.

Мне было больно. Я только что вынужденно уволилась, пытаясь спасти свое имя в литературном мире, и попрощалась со всем, ради чего упорно работала последние три года. Я потеряла работу, повышение, грин-карту – и, возможно, еще и своего парня. Все сразу.

Я злилась. На бывшего начальника, на Уилла и на саму себя. Наверное, каждый из нас троих по-своему приложил руку к разрушению моей карьеры.

То, что Уилл отправил Дэвиду финальную версию рукописи с новыми главами – после слов вроде «ты мой единственный редактор» или «мне важно только твое мнение», – повергло меня в оцепенение. Я всегда старалась оставаться профессионалом и поэтому никогда не критиковала Дэвида при Уилле. Но последние реплики Уилла наводили на мысли, что он начал догадываться, каков Дэвид на самом деле.

Я вспомнила слова, которые он произнес несколько месяцев назад в кабинете Дэвида: «Мне не нужна помощь какой-то стажерки, Дэвид».

По его поступку было ясно: он по-прежнему видел меня именно так. Для окончательного одобрения он предпочел мужчину с двадцатипятилетним опытом в отрасли, а не помощницу редактора, которая в его глазах была немногим больше, чем стажерка. Это было больно. То, что Дэвид уволил меня столь жестоко, само по себе было ужасно, но оттого, что во все это оказался втянут Уилл, я чувствовала себя униженной и пристыженной. Почему он действовал в обход меня? Неужели мое мнение для него ничего не значит? Я не понимала.

Для Дэвида и для любого, кто узнает эту историю, я была стервой, соблазнившей писателя ради повышения. А Уилл – всего лишь наивным мужчиной, который отправил письмо, вмешиваясь в мою профессиональную жизнь, чтобы угодить девушке, с которой спал.

Я злилась и на Дэвида. Он был мелочным и беспощадным. Он мог уволить меня, не уничтожая морально.

«Ты всего лишь проходной эпизод в его жизни. Он забудет тебя через пару страниц точно так же, как забыл своего агента».