Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 21 – Виолета Рид

В основную сагу входили пять фэнтезийных романов. Уильям создал антиутопический мир, где главную роль играла магия. С самого начала критики хвалили его за продуманную вселенную и систему магии. И особенно отмечали, что он умел давать массу информации, не перегружая читателя. Уильям писал в очень динамичном стиле, и поклонники с нетерпением ждали каждый следующий роман.

Люди любили его за ту теплоту, с которой он говорил о своих произведениях. «Энтузиазм движет миром», – часто повторяла Грейс молодым авторам. В случае с Уильямом это обеспечило ему прочную фан-базу с самого начала.

Он был очень талантливым писателем, но прославился слишком рано, что только раздуло его самомнение.

Мнения критиков впервые разделились, когда вышла последняя часть саги, «Наследие звезд». Одни восхищались грандиозным финалом, другие считали, что роман подвела любовная линия главной героини Рианнон.

Моe мнение оказалось где-то посередине.

Как фанатка фэнтези, я не могла отрицать, что Уильям проделал блестящую работу. Но послевкусие осталось странное – в последних главах романтическая линия казалось чужеродной деталью, а эмоций не было вовсе. Прочитав рукопись, я предупредила об этом Дэвида, но он отмахнулся от меня, а потом посыпались жалобы от читательниц.

Любовную линию критиковали в основном женщины, что неудивительно.

Книга была написана от лица девушки, и это само по себе было здорово, ведь в мире фэнтези мало кто из мужчин способен так раскрыть женского персонажа.

Но сопереживать героине в любовных сценах никто не мог: ничего общего с реальностью, ноль романтики, плоские эротические эпизоды.

Я надеялась, что после того злополучного интервью Уильям призадумается, но, прочитав накануне присланный им текст, я поняла, что мои надежды не оправдались. Романтическая линия снова была написана наспех, на автомате. Я была уверена, что он так тянул с отправкой рукописи, потому что и сам был не в восторге.

Фэнтезийная часть, как всегда, была великолепна. А вот любовная – катастрофа. Причем полная: чувства между героями вспыхивали ни с того ни с сего и выглядели натянутыми.

— Нет, вы только представьте: лучший друг спасает девушку от монстра, а она в благодарность делает ему минет! – возмущенно рассказывала я подругам, прочитав первую же эротическую сцену.

Казалось, Уильям просто теряется, когда нужно писать о чувствах или сексе. До сих пор не верилось, что признанный автор мог выдать подобное и не устыдиться. Да он подробнее описывал коричневый оттенок двери в хижину Норы, чем то, как она себя ощущала при первом сексуальном контакте.

Я старалась быть максимально деликатной, но рукопись всe равно пестрела комментариями вроде: «Что это значит?», «Вряд ли Норе нужен такой способ спасения», «Эта постельная сцена выглядит слишком вымученной».

Я внесла все правки, которые считала нужными, но что-то не давало мне покоя. Мне хотелось предложить Уильяму радикальное изменение.

Нора вполне могла влюбиться в Калеба, друга детства, но куда интереснее и привлекательнее для читательниц были бы ее чувства к Хантеру, плохому и загадочному парню, который заманивает их в ловушку. Троп «от друзей к возлюбленным» – неплох, но «от ненависти до любви» сыграл бы просто великолепно.

Как только на экране появилось уведомление, что Уильям присоединился к встрече, я выпрямилась.