Книга Развод и замуж за спасателя, страница 10 – Селин Саади

кажутся белыми полосами на фоне напряженных мышц.

Он смотрит на этого Глеба так, что температура в коридоре, кажется, падает ниже нуля.

Блондин медленно выпрямляется, улыбка сползает с его лица, но он не спешит отступать.

— А то что, Соболев? — Глеб кривит губы: — Рапорт на меня напишешь? Я знакомлюсь с

новенькой. Пытаюсь, между прочим, сгладить впечатление от базы после того, как ты на нее

сорвался.

Макар делает шаг вперед, как танк, готовый снести любое препятствие.

Его взгляд скользит по Глебу, а затем останавливается на мне. И в этом взгляде столько

темного бешенства, что у меня холодеет внутри.

Командир второй бригады медленно выпрямляется. Улыбка сползает с его лица, но он не спешит

отступать.

Макар подходит вплотную, настолько близко, что я чувствую жар, исходящий от его влажной

кожи. Не говоря ни слова, он просто задвигает Глеба плечом, физически вставая между нами.

— Твоя смена сдана, Ковалев, — голос Макара звучит тихо, но от этого ледяного тона по

позвоночнику бегут мурашки: — Иди в сушилку. И чтобы в радиусе пяти метров от моих людей я

тебя больше не видел.

Глеб поднимает руки, сдавая назад.

— Понял-понял, командир, — бросает он, отступая на шаг. — Твоя территория. Не кипятись.

Блондин стреляет в меня последним сальным взглядом:

— До встречи, Полина Викторовна.

Разворачивается и уходит по коридору, стараясь не терять достоинства, но шаг у него слишком

быстрый.

Мы остаемся вдвоем.

Только я, Макар и гудение кофейного автомата.

Я выдыхаю, собираясь сказать дежурное «спасибо», хотя он снова повел себя как диктатор. Но

не успеваю, он поворачивается ко мне. Ярость в его глазах никуда не делась — теперь она

направлена на меня.

— Ты совсем идиотка? — рычит он, нависая надо мной так близко, что я вижу каждую каплю

воды, стекающую по его шее: — У тебя смена закончилась сорок минут назад. Какого черта ты

здесь стоишь и развешиваешь уши?

Вся моя благодарность сгорает в секунду. Откат от адреналина, дикая усталость и его

несправедливые обвинения сливаются в один взрывоопасный коктейль.

— Я ждала кофе! — рявкаю я, сжимая пластиковый стаканчик так, что горячие капли

выплескиваются на пальцы: — И я не развешивала уши! Я собиралась послать его к черту, пока

вы, командир, не влезли со своей невоспитанностью.

— Правда? — он издевательски выгибает бровь: — Не сильно против ты была, Черкасова. Решила,

что и здесь, как в своей элитной клинике можно крутить интрижки?

Эти слова бьют прямо в солнечное сплетение, даже чуть выше в свежую рану.

Интрижки.

Мой муж затащил шлюху прямо на свой рабочий стол. А этот неандерталец смеет обвинять меня в

том же самом?!

Я делаю шаг навстречу, сокращая жалкие сантиметры между нами. Мне плевать, что он вдвое

больше и плевать на его авторитет.

— Слушайте меня, командир, — шиплю я ему в лицо, дрожа от бешенства: — Я пришла сюда

работать, вытаскивать людей из того дерьма, из которого ты их вырезаешь. И я буду это

делать, нравится тебе это или нет. А с кем я говорю, как я говорю и где я стою — не твое

собачье дело! Ты мне не муж и не нянька! Понял?

Макар смотрит на меня сверху вниз. Его челюсти сжаты так плотно, что ходят желваки. Я жду,

что он сейчас заорет или прямо тут напишет идиотский рапорт. Но он делает совершенно

непредсказуемую вещь.