Книга Измена мужа. После, страница 21 – Тая Наварская

Из меня вырываются задушенные рыдания. Дима сникает. Его щеки схватываются нездоровым жаром, будто от пощечин, а во влажно поблескивающих глазах читается самая настоящая боль.

Что же ты натворил? Неужели потрахушки с молоденькой девицей стоили того? Стоили благополучия нашей семьи? Жизни нашего неродившегося ребенка?

Я больше не в силах выносить происходящее. Прячу лицо в ладонях и даю волю слезам. Оплакиваю свое счастливое прошлое. Свои мечты, которым теперь уже не суждено стать реальностью.

— Алин, не плачь… Умоляю, — Дима тихонько дотрагивается моего плеча. — Я осознаю, как сильно оступился. Как сильно тебя подвел. Но я сделаю все, чтобы заслужить твое прощение. Я горы сверну, лишь бы снова сделать тебя счастливой! Ты выпишешься, вернешься домой, и мы попробуем начать все заново. Обещаю, отныне я не причиню тебе боль…

Дима продолжает что-то говорить, но нарастающий шум крови в ушах напрочь застилает слух. Я чувствую, что моя истерика выходит из-под контроля. Голова трещит, грудь горит адским пламенем, а кислорода катастрофически не хватает.

Кажется, у меня истерический припадок. Без успокоительного не обойтись.

— Врача, — задыхаясь, прошу я.

— Что? — Дима с беспокойством заглядывает мне в лицо.

— Позови врача! Срочно!

— Конечно, родная. Секунду.

Он пулей срывается в места, а я откидываюсь на подушку и прижимаю трясущиеся ладони к груди.

Только бы выжить. Только бы справиться.

Глава 12

Как и следовало ожидать, новость о том, что я загремела в больницу быстро разлетается по знакомым. Коллеги шлют мне смс с пожеланиями здоровья, мать и свекровь названивают чуть ли не каждый час, а дети рисуют картину с трогательным пожеланием «Поправляйся, мама!». Судя по всему, над рисунком корпела исключительно Маришка, а Мишка лишь за компанию примазался, но мне все равно приятно. Дети, как ни крути, главная радость жизни.

Естественно, о реальных причинах своего больничного заточения я никому не рассказываю. Ограничиваюсь сказочкой про расшалившийся желудок. О выкидыше известно только мне и Диме. Ну и еще моей лучшей подруге Соне Орловской. Ей я все рассказываю. А вот посвящать широкую общественность в нашу семейную драму не планирую.

Не хочу пересудов. На фоне грядущего развода новость о выкидыше будет воспринята особенно остро. Я, конечно, не прочь в очередной раз ткнуть Диму носом в его дерьмо, но все же излишней публичности хочется избежать. Даже не ради нас с ним — ради Мишки и Маринки, для которых новость о разрыве родителей, несомненно, станет ударом.

Если честно, время от времени я даже малодушно подумываю замять все это дело, дабы не травмировать детей. Ведь я так сильно их люблю! Ну а что? Ведь сотни семей живут в подобном положении: мужья изменяют, а жены делают вид, что ничего не замечают.

Но, чем больше я об этом размышляю, тем очевидней становится факт, что я попросту не смогу разыгрывать роль ничего не ведающей супруги. Во-первых, я плохая актриса. Во-вторых, какой смысл держаться за брак, если он насквозь фальшивый? Еще неизвестно, что больше ранит детей: развод родителей или их обоюдное несчастье. Ведь отношения, в которых есть «третья нога», априори не могут быть счастливыми.

Мы с Димой были женаты шестнадцать лет, и все это время я искренне верила, что у нас любовь. Чистая, крепкая, взаимная. Как после этого согласиться на меньшее? Как довольствоваться ролью «привычной женщины», когда годами считала себя любимой?