Книга Предатель. Буду счастлива без тебя, страница 82 – Тая Наварская

Вера, Вера, Вера... Чего пристал?

— Марк, ну хватит, – как можно спокойней говорю я, пытаясь вернуть его в правильное русло. – Мы ведь тут по другому поводу собрались. Наши дети скоро женятся...

— А, по-моему, это прекрасно! – умильно восклицает Альфия. – Когда бывшие муж и жена могут поддерживать такие вот высокие цивилизованные отношения! Вера, Марк, я на вас весь день смотрю и искренне восхищаюсь! Это ж сколько нужно ума и житейской мудрости, чтобы после развода остаться друзьями!

Моя улыбка становится еще более вымученной, а чувство неловкости увеличивается прямо-таки в геометрической прогрессии.

Ну Тарасов! Ну сволочь! Прибью!

Напустил пыли в глаза будущим родственникам и сидит радуется! Актёришко недоделанный! Лицемер несчастный!

— Да, Альфия, мы с Верой, можно сказать, преисполнились, – без зазрения совести подхватывает он. – В прошлом, конечно, было всякое, но сейчас, тьфу-тьфу-тьфу, – стучит по столу, – все хорошо. Правда, Верунь?

Ничего не отвечаю, продолжая прожигать бывшего мужа презрительным взглядом. И вообще, с трудом удерживаюсь, чтобы не воткнуть вилку ему в физиономию.

Ну каков подлец, а? На голубом глазу заливает про идиллию, которой и в помине нет! И как не стыдно-то?!

Хотя... О чем это я? Стыд и Тарасов — понятия несовместимые. Мне давно следовало это понять.

— Ну как сказать? — наконец отзываюсь я, отрывая взгляд от бессовестно ухмыляющейся физиономии бывшего и направляя его на Альфию. — Когда я застала супруга между ног юной любовницы, мне, конечно, было слегка не по себе. Но Марк прав, сейчас все гораздо лучше. Любовница-то перекочевала в статус подлой бывшей жены. А у меня на ее фоне, стало быть, нимб вырос.

За столом повисает тишина.

Гробовая. Некомфортная. Давящая.

Грустно, что я не совпала с эмоциями и испортила присутствующим праздничный настрой. Но, с другой стороны, я не жалею, что поставила Тарасова на место. Давно пора было это сделать.

Поворачиваю голову к бывшему мужу, который теперь совсем не кажется таким довольным, и с неприкрытой издевкой бросаю:

— Правда, Маркуш? Кажется, именно так все и было.

А затем убираю с колен тканевую салфетку и, стараясь держать голову высоко поднятой, выхожу из-за стола.

51.

Злость все еще бурлит извергающимся вулканом. Даже руки слегка трясутся. И сердце барабанной дробью терзает грудную клетку.

Погорячилась ли я? Определенно.

Но извиняться за свою резкость не собираюсь.

Вот всегда так: Тарасов косячит, а чувство вины испытываю я! Разве это справедливо?

Заворачиваю за угол и, увидев пустую банкетку, расположенную у окна, направляюсь к ней. Немного уединения мне не помешает. Пусть Марк сам расхлебывает кашу, которую заварил. А я тут посижу. Успокоюсь и немного переведу дух.

Опускаюсь на мягкую бархатную обивку и извлекаю из сумочки телефон. На экране – два пропущенных от Дениса. Странно, я не слышала, как он звонил. Должно быть, в основном зале было слишком шумно. Вот и пропустила вызовы.

Пару раз вдохнув и медленно выдохнув, перезваниваю Звягинцеву. Мысли о нем, в отличие от Тарасова, вызывают исключительно теплые чувства и наполняют душу трепетом.

Поскорее бы его увидеть.

— Развлекаешься? – вместо приветствия бросает в трубку Денис.

Его голос по обыкновению источает бодрость и уверенность. А еще – вибрирует будоражащей чувственной хрипотцой.