Книга Предатель. Буду счастлива без тебя, страница 53 – Тая Наварская

Всего секунда – и промелькнувшая между нами искра превращается в пламя.

Звягинцев рывком притягивает меня к себе и властно раздвигает рот языком.

Целует глубоко и страстно. Порочно вдавливая грудью в свой каменный торс.

Сознание затуманивается.

Ноги слабеют.

И я, отринув всякие сомнения, с удовольствием заныриваю в этот прекрасный омут...

33.

Впервые за долгое время мое утро начинается с улыбки. А все потому, что, стоит мне открыть глаза, как на меня обрушиваются воспоминания о минувшем вечере. Волнующие и сладкие, будто плавленая карамель...

Вчера, когда Денис проводил меня до квартиры, мы долго и самозабвенно целовались в подъезде. Будто школьники, ей-богу! В квартиру зайти было нельзя, ибо там нас ожидали няня и дети.

В общем, мы ласкали друг друга языками до тех пор, пока не начали болеть губы. И пока из нутра не начал рваться истерический смех.

Потом мы все же открыли дверь и объявили Ольге Петровне о своем приходе. Няня сообщила, что девочки держались молодцом и прекрасно провели время. Не спорили, не ругались и слушались с первого раза.

Так что вечер, определенно, удался. Не только у нас с Денисом, но и у наших принцесс.

Единственное, что немного омрачило финал свидания, — это истерика Каринки, которая наотрез не хотела покидать нашу с Катюшей квартиру. Глядя на ее слезы, я даже предложила Денису остаться ночевать на диване, но тот сразу же отмел эту идею. И, несмотря на отчаянное сопротивление, все же увел рыдающую дочь домой.

Мне было искренне его жаль, но в то же время я понимаю, что выстраивание отношений с травмированным ребенком — процесс долгий, кропотливый и нелегкий. Денис прав, что не ведется на ее капризы, а спокойно и методично гнет свою линию. В конечном итоге это должно принести плоды.

Когда гости ушли, я уложила Катюшу спать, а потом, лежа в кровати, долго и упоенно перебирала детали прошедшего свидания. Вспоминала слова, касания, взгляды... Смаковала терпкий вкус вина и черемухи, оставшийся на губах...

Привычная трель будильника прорезает сознание, но, в отличие от предыдущих дней, я совсем не хочу еще немного поваляться в кровати. Несмотря на выходной, во мне кипит бурное желание активной деятельности. Хочется двигаться, стремиться, улучшать мир вокруг себя.

Именно поэтому я совершенно внезапно затеваю генеральную уборку.

Отмываю всю квартиру, перебираю шкафы и нещадно выбрасываю ненужный хлам. Катюша, хвостиком шныряющая за мной, все время изумленно приговаривает: «Мама! И это ты тоже выбросишь?»

А я в ответ лишь смеюсь и нещадно забиваю мусорные мешки тем, что больше никогда не пригодится: джинсами, которые я носила еще в институтские годы, соломенными шляпами, которые давно вышли из моды, и доисторической кухонной утварью, занимающей уйму места в кладовке.

Потом мы с Катей стряпаем нехитрый обед и, подпевая доносящимся из колонки хитам девяностых, принимаем пенную ванную.

День идет превосходно, но только до одного рокового звонка. Звонка, который разделяет настоящее на «до» и «после».

Когда на экране вибрирующего мобильника высвечивается номер сына, моя улыбка становится еще шире. Не предчувствуя никакого подвоха, я принимаю вызов:

— Привет, Андрюш.

— Мам, привет. У нас проблемы.

Из-за музыки, разносящейся по квартире, я не сразу улавливаю тревогу в интонациях сына и простодушно переспрашиваю: