Книга Предатель. Буду счастлива без тебя, страница 39 – Тая Наварская

— Начинается, – мужчина закатывает глаза. – Пожалуй, я пойду. Карину проведу.

— Как всегда, сбегаешь, – Нина фыркает.

Денис адресует сестре снисходительный взгляд, но от комментария воздерживается. Затем фокусирует внимание на мне и произносит:

— Рад бы знакомству, Вера. Надеюсь, еще увидимся.

— Это взаимно, – широко улыбаюсь.

Мужчина уходит, оставляя нас с Ниной наедине.

— Ну и ну. Пришел все-таки, – она глядит ему в спину. – А я была на девяносто процентов уверена, что он продинамит эту встречу. Так же, как и пять предыдущих.

— Похоже, он не слишком любит всю эту детско-родительскую суету, – почему-то мне бессознательно хочется встать на защиту Дениса.

Хотя я знаю его от силы пятнадцать-двадцать минут.

— Конечно, не любит! Где Денис, а где дети? Но у судьбы потрясающее чувство юмора.

— Хотите сказать, что он никогда не мечтал быть отцом? – любопытство, которое я не так давно в себе погасила, вспыхивает с новой силой.

К тому же задавать подобные вопросы Нине и вполовину не так бестактно, как самому Денису.

— Не мечтал, не хотел и всячески избегал этой участи. Про таких, как Денис, говорят «закоренелый холостяк». Но однажды отработанная годами система дала сбой.

— То есть Денис и мать Карины не состояли в браке? – я беззастенчиво пользуюсь словоохотливостью Нины.

— Какой брак? Вы о чем, Вер? – смеется. – У них и отношений-то не было! Так, один перепихон по пьяни… И последствия в виде двух красных полосок на тесте. Денис совсем не стремился в ряды отцов, но Лера, мать Каринки, решила рожать, и он принял ее выбор. Все эти годы поддерживал материально, ездил к ним в Новосибирск, чтобы общаться с дочерью. А потом как обухом по голове новость – у Леры обнаружили рак. Она за считанные недели сгорела… Из молодой цветущей женщины превратилась в скелет. А Каринку оставить некому: у нее ни бабушек, ни теть. Вообще никого, представляете? Встал вопрос ребром: куда ребенка девать? Либо к родному отцу, либо в детдом. Тут-то Денису и пришлось своей свободой пожертвовать. Хотя он даже не раздумывал вроде. Сразу сказал: забираю ее к себе. Он, может, засранец и эгоист, но совестливый. Это я точно знаю. И Каринку, несмотря ни на что, любит. Ну а как иначе-то? Родная она ему все-таки. Кровь и плоть.

Нина замолкает, отвлекшись на пиликнувший телефон, а я пребываю под глубоким впечатлением от услышанного. И как-то незаметно для себя проникаюсь еще большим уважением к Денису.

Нет, понятно, что он поступил так, как должен был поступить, но все же в наше время мужики бывают разные: от детей отказываются, алименты не платят. И плевать им на пресловутые плоть и кровь.

Но Звягинцев не из их числа. Мужик с понятиями. А у меня перед такими какой-то бессознательный благоговейный трепет. Должно быть, потому что мой бывший муж понятиями был не обременен. До сих пор коробит от того, как подло он со мной обошелся…

Мало того, что изменил, так еще и бизнес отнять пытался.

Сволочь, одним словом. Он бы на месте Звягинцева точно алименты не платил. И в Новосибирск бы не мотался. Слишком гнилая душонка у него. Слишком мелочная.

— В общем, брательник у меня – экземпляр интересный, но сложный, – продолжает Нина, пряча мобильник обратно в сумочку. – А вот вы, Вера, ему, кажется, приглянулись.