Книга Как сделать бандита честным человеком, страница 70 – Ася Любич

Глава 30. Вера

Едва дверь грохнула, сотрясая перегородки, и затихли стремительные, яростные шаги Вольского, из меня будто выдернули стержень.

Вся выдержка, вся идеальная, стерильная осанка и отрепетированное перед зеркалом хладнокровие осыпались в одну секунду. Ноги мгновенно стали ватными, а воздух в кабинете показался настолько тяжелым и отравленным его дикой, закипающей яростью, что легкие просто отказались расширяться.

Я больно ударилась поясницей о край массивного стола, не удержалась и буквально сползла, стекая на холодный, еще пахнущий свежим лаком линолеум.

— Господи… — выдохнула я, судорожно обнимая себя за плечи.

Меня колотило. Мелкой, крупной, неуправляемой дрожью, от которой зубы выбивали дробь. Каких же адских, нечеловеческих сил мне стоило удерживать это ровное лицо! Не моргнуть, не отвести взгляд, не выдать того, как у меня внутри всё умирало от страха и противной, жгучей обиды, когда он выплескивал на меня эту грязь.

«Тебе надо было мне отсосать…»

Слова Вольского до сих пор звенели в ушах, словно пощечина. Обычный бандит. Похотливый, циничный, привыкший, что всё в этом мире покупается и продается — будь то человеческая жизнь, верность или женское тело.

С чего я вообще решила, что в нем есть хоть капля человечности? Из-за того, что он помог моему отцу? Из-за его улыбок? Или из-за того поцелуя, где я искренне цеплялась за него, думая, что нашла защиту?

Дурная. Какая же я дура.

Я уткнулась лбом в согнутые колени и заставила себя дышать глубоко. Медленно. Вдох — выдох. Слава Вольский не изменится. Никакие серые костюмы, дорогие туфли и светлые офисы не выбьют из него нутро уличного хищника.

И единственное, что я могу сделать, чтобы выжить и не сойти с ума, — это держать максимальную дистанцию. Никаких личных разговоров. Никаких эмоций. Никаких полувзглядов. Только сухие цифры, договоры, отчеты и безналичные расчеты.

Спустя полчаса я кое-как заставила себя подняться. Сняла очки, вытерла холодные капли пота со лба, поправила блузку и села за стол.

Работа стала моим спасением. Я зарылась в документы, перепроверяя каждую букву в проектах договоров с юридической фирмой, сводила кассу, расписывала график платежей для отдела кадров.

Я работала отчаянно, без перерыва, заставляя мозг забиваться параграфами и статьями, чтобы не оставлять места для мыслей о Вольском и о том, что он сейчас делает за закрытыми дверями своего кабинета с Яной.

Время тянулось невыносимо долго. За окном быстро сгустились сумерки, зажглись редкие тусклые фонари Лиговки. Офис погрузился в тишину. Пацаны уехали, Коля давно закончил работу с принтером и тихо ушел.

Лишь в девятом часу вечера я наконец закрыла последнюю папку, выключила настольную лампу и встала. Спина затекла, а в глазах пекло от напряжения.

Когда я вышла в светлый холл, надеясь просто молча уйти домой, на ресепшн всё еще сидела Яна. Она крутила на пальце прядь волос, сияя как новенький полтинник, и подправляла помаду перед маленьким зеркальцем.

Внутри что-то больно, тоскливо сжалось. Есть ли хоть один шанс, что Вольский не воспользовался её щедрым предложением?

Есть ли хоть один шанс, что такой человек сможет стать нормальным?

Ответ напрашивался сам собой. Нет. Конечно же нет.

Я остановилась у стойки, собирая всю свою волю, чтобы голос звучал ровно и отстраненно.