Книга Елочная ферма «Аромат зимы», страница 96 – Лори Гилмор

Чем больше говорила ее сестра, тем заметнее становился и ее акцент. Кира и сама чувствовала, как меняется речь: слова текут медленнее, тягучие и вязкие, будто сладкий чай, который заваривала летом Элейн.

— А ну цыц! – охнула Кира.

Хлоя захихикала.

— Что я могу сказать, сестрица? Ты выглядишь злее мокрой курицы!

Кира рассмеялась вместе с близняшкой.

— Помнишь, бабуля постоянно говорила так мамане, когда мы пачкали новую обувь?

— Как такое забыть!

— Ты еще меня всегда прикрывала. Говорила мамане, что это мальчишки обрызгали нас грязью, хотя мы сами прыгали по лужам по дороге домой.

— Обуви у нас было пруд пруди, – пожала плечами Хлоя. – Почему бы не испортить пару-другую?

Смех стих. Возможно, Кира немного скучала по родному гнездышку, но только из-за сестры и тех счастливых моментов, что были связаны с ней. Она верила: любое место, где находилась Хлоя, покажется ей домом. Однако сестра вышла замуж за датчанина, который зарабатывал на жизнь дизайном знаменитых пластиковых конструкторов. И если когда-нибудь Хлоя и вернется, то точно нескоро.

— Кира, это что, елка? – изумленно округлила глаза сестра.

— Ну… да… Чтобы продавать рождественские ели, пришлось прикинуться любительницей праздников.

Хлоя рассматривала ее настолько пристально, будто догадалась, что какой-то красавчик спилил ей это дерево и помог украсить, после чего они каждую ночь занимались любовью при свете гирлянд. Судя по этому взгляду, Хлоя поняла: Кире начинало казаться, что она нашла новый дом в человеке, который вскоре ее покинет.

Но в ответ она лишь улыбнулась:

— Я счастлива, что тебе радостно там, Кики.

— Спасибо, Хло.

— Позволь мне с тобой попрощаться.

Кира улыбнулась в ответ на эту фразу – еще одну их шутку с детства.

— Хорошо. Люблю тебя.

— И я тебя тоже.

Кира обняла ближайшую к ней собаку, стараясь подавить эмоции, которые всегда захлестывали ее после разговора с сестрой. Их детство было холодным и ограниченным с одной стороны и слишком вольным – с другой. Ее родители, в основном мать, с детства требовали от них слишком многого: идеальной внешности, правильной речи, безупречного поведения. Важно было только то, что о них подумают окружающие. Поэтому Кира старалась изо всех сил сбросить эти цепи. И когда она падала, косячила, устраивала скандалы, деньги ее отца всегда спасали ее.

Такое токсичное детство. Чтобы понять это, не нужен никакой психотерапевт.

— Ну что, можно заходить? – спросил Беннет, выглядывая из-за двери-одеяла. – Или вы до сих пор обсуждаете мои навыки в постели?

Кира швырнула в него подушкой. Мужчина рассмеялся и плюхнулся на диван рядом с ней.

— Что? Ты ведь благодаря мне вся сияешь.

— Ой, замолчи.

Беннет улыбнулся, и Кира ответила ему тем же.

Дурочка-эгоистка до мозга костей.

Беннет уже закончил с работой на сегодня. Кира мягко пихнула собак, и они спрыгнули на пол, отправились к большой лежанке, на которой дремала Элизабет. А сама девушка, воспользовавшись освободившимся пространством, придвинулась к Беннету и села ему на колени.

Мужчина изумленно приподнял брови.

— Надо же поддерживать мое сияние! – заявила Кира.

Он негромко рассмеялся, но взгляд у него был невеселый.

— Хорошо, что рядом местный парень, с которым ты иногда спишь.

— Но ведь так и есть, верно? Мы же договорились.