Книга Подкидыш для бизнес-леди, страница 42 – Гала Григ

— Милана Владимировна, Темушке пора кушать. Давайте его мне.

Отдаю малыша, а сама думаю, как вести себя дальше. Зря я заварила эту кашу. Вот что теперь делать? Конечно, могла бы и дальше испытывать Тараса, но ведь он станет допытываться у мамы. Тут все и откроется. Нет, пора переводить все в шутку.

— А что, похож Темушка на меня? — спрашиваю игриво.

— Ну… я не успел разглядеть… Наверное, похож?

— Расслабься, Тарас. Это не мой ребенок.

— Но тогда почему он здесь?

— Это долгая история. Когда-нибудь расскажу тебе. А пока садись, Зиночка накормит нас завтраком. Ты ведь не завтракал, верно?

Лицо Мамаева постепенно возвращается в нормальное состояние. Интрига остается, но он уже успокоился, узнав, что малыш не мой.

Теперь мне придется расположить Мамаева к себе и убедить его, что нельзя ничего рассказывать маман. Вот принесла же его нелегкая!

— Милана, я жду объяснений, — от умиления при общении с Темой уже не осталось и следа. Тарас уже пришел в себя и от шока, и от радости. Но теперь он горит желанием все понять. Понимаю его, но так не хочется пересказывать всю подноготную моей личной жизни.

Вряд ли он оценит мою самоотверженность и желание помочь бывшему.

— Тарас, может отложим этот разговор. Я тебя уверяю, что ко мне этот славный малыш не имеет никакого отношения.

— Тем более странно, что он здесь.

Ну вот какой же он занудливый. Все-то ему объясни! И ведь не успокоится, станет выяснять подробности у мамы. Только не это.

— Ну хорошо, — сдаюсь я. — Только пообещай, что не расскажешь моей маме о Темушке.

— Но почему такая секретность?

— Видишь ли, Тема — сын Соболева. Того самого Соболева, от которого она просила уберечь меня.

— Милана, перестань говорить загадками. Или ты объясняешь мне все по порядку, или мне действительно придется уточнить происходящее у Ренаты Афанасьевны.

— Вообще-то я не обязана перед тобой отчитываться, — взрываюсь я. Зиночка вздрогнула от моего голоса и метнулась наверх под предлогом прибрать в моей комнате. Хоть это хорошо. Не придется посвящать ее во все тонкости моих отношений с семьей Стаса. Но и Мамаеву не обязательно знать все. Как же он меня достал своей назойливостью. Все-то он должен выяснить, детектив долбанный!

Но ведь если я буду упрямиться, он и впрямь отправится за разъяснениями к маме. И откуда он взялся на мою голову?

— Милана, я ведь жду, — он сегодня ужасен в своей настойчивости! О, если бы не мама, я бы даже не подумала ставить его в известность обо всем, что происходит.

Подхожу к окну и, стоя спиной к Мамаеву, вкратце рассказываю о Соболеве. Не хочу видеть его довольное лицо, что добился-таки своего. Оказывается, это очень больно — под прессингом выворачивать душу наизнанку.

Хорошо что отвернулась. Так ему хотя бы не видно моих слез, беззвучно стекающих по щекам.

Я так углубилась в свои воспоминания, что не услышала, как Тарас подошел ко мне. Когда он обнял меня за плечи, я вздрогнула. В этот момент мне стало очень жалко себя: я вновь прочувствовала всю боль, которую пережила из-за своей несчастной любви.

— Мила, прости. Я не хотел, сделать тебе больно. Прости меня.

Он развернул меня лицом к себе и стал покрывать поцелуями мои мокрые от слез щеки. А я, не в силах более сдерживаться, припала к его плечу и заплакала навзрыд.