Книга Развод. Без права выбора, страница 63 – Гала Григ

Ржем уже обе, как сумасшедшие. Я по большей части от пережитой истерии, она — надо мной.

В палату опять заглядывает мой то ли спаситель, то ли убивец.

— А этот что здесь делает? — сквозь приступы смеха спрашиваю у Лидии, чье имя успела прочитать на кармашке халата.

— Этот? Так ведь он и привез Вас в больницу в бессознательном состоянии.

— И что всю ночь так и просидел? И вообще, кто ему позволил.

Сделав знак настырному гаду, чтоб слинял, она шепотом сообщила:

— Нуууу, он родственник нашего Павла Петровича, который возглавляет отделение.

Хмыкнув, продолжаю расспрашивать:

— Ну а со мной-то что?

Лидия сразу посерьезнела и пожала плечами:

— Все расскажет врач. Он скоро будет. А я не могу. Нельзя.

— Так уж и нельзя? А ничего, что посторонний человек ночевал под дверью моей палаты?

При таком аргументе ей ничего не оставалось делать, как поведать, что со мной.

Лида достаточно подробно рассказала, как меня привез в больницу взволнованный Андрей Васильевич Ковалев. Так он представился в приемном покое.

После осмотра зав. отделением и по совместительству родственник и близкий друг Ковалева заверил его, что серьезных травм нет. Ушибы, ссадины, царапины. Единственное, что было под вопросом — вероятность осложнений, о которых говорил мне Ковалев. Из-за чего он и уговорил врача позволить ему дождаться моего пробуждения.

— А что с ребенком? — перебиваю словоохотливую Лидию.

Вопрос поставил ее в тупик. Она обескураженно смотрит на меня, и я понимаю, что самой важной информации от нее не получу.

— Знаешь, — переходит она на «ты», что совсем не удивило меня, ведь мы с ней примерно в одной возрастной категории, — я сбегаю на пост, посмотрю в карточке. Но ты не переживай. Выделений нет? — Решительно сбрасывает с меня покрывало, после чего облегченно выдыхает: — Скорее всего, все нормально. Но я все-таки побегу.

И опять томительное ожидание. На этот раз — возвращения Лидии.

Волнение возрастает с каждой минутой. Она все не идет. А в коридоре происходит оживление, обычное для утренних часов в больнице.

Успокаиваю себя, что, вероятнее всего, у Лидии и без меня полно работы. Скоро обход. Возможно ко мне наконец зайдет врач и разъяснит мое состояние подробнее.

Чтобы занять себя чем-то, рассматриваю свои руки. Ладони содраны в кровь. Пальцы отекли, поэтому и невозможно их согнуть. Не лучшая картина на ногах. Кожа на правой коленке изрядно содрана и при малейшем движении саднит. Левая вообще перебинтована, что заметно ограничивает мою двигательную активность. Видимо, повреждена серьезно, что и вызывает острую боль.

Ощупывая конечности и другие части тела, отмечаю, что я и впрямь легко отделалась. Ушибы, царапины — ерунда, заживут. Хорошо бы посмотреться в зеркало, что с лицом?

Ну ващще! Нашла, о чем думать. Сейчас самое важное — не лицо, а все ли в порядке с моим малышом.

— Маленький мой, — шепчу ласково, поглаживая свой совсем плоский живот. Точнее, то, что от него осталось. Он ведь чуть ли не прилип к позвоночнику от голода, о котором я совсем забыла, слушая Лидию и ожидая ее возвращения.

Прислушиваюсь к шаркающим шагам в коридоре и улыбаюсь навстречу открывающейся двери, надеясь, что это Лидия. Но это прибыл завтрак. Сглатываю слюну, слона бы слопала. Но радость преждевременна. Санитарочка ставит на тумбочку тарелку с манной кашей, чашку с чаем и хлеб с маслом.