Книга Любимая для Грома, страница 88 – Надежда Борзакова

Я стояла в библиотеке и смотрела на свежее фото. Какие мы все на нем… Беззаботные и счастливые, несмотря ни на что. Династия. Целая династия теневой власти города. Троих человек с этого фото больше нет.

Я прикоснулась к лицу Лизы. Бедняжка… И ведь я… Я так перед ней виновата. Хоть и без вины, а все равно. Он умерла из-за того, кем был ее любимый. Умерла на его руках, в уверенности, что он ее любит. А он любил меня. Меня, с которой даже не общался нормально ни разу до… Меня! А ее жалел. И это хуже некуда.

— Не спится?

Я вздрогнула. Вова подкрался бесшумно и стоял теперь в полуметре от меня. Бледный, помятый, потерянный.

— Встала рано. Не хотела Власа будить.

— Угу, пусть спит лучше. Пока дров не наломал.

— Вова…

— Я тридцать лет Вова, Ева. И я тоже потерял отца. Только был тогда дитем, а он мужик взрослый. И отвечает за многих. За тебя в частности.

— Влас в себе сомневаться повода не дал. Ты предвзят, Вова, и это очень не вовремя.

— Да…Конечно. Я предвзят. Ты же его лучше знаешь.

— Я знаю, что дело во мне, Вова. И, повторюсь, это сейчас не вовремя.

— Да?

Мужчина шагнул ближе и мне очень не понравилось то, как зажглись его глаза.

— То есть будет время, когда это будет вовремя?

Взялся за мои плечи, и я сбросила его руки. Залепила пощечину, от которой ладонь вспыхнула огнем.

— Не будет, ясно?! Никогда не будет! Тебе лучше уйти! Совсем уйти от нас. Крыса-это хуже некуда.

— Ты думай, что говоришь, - глаза мужчины полыхнули злобой.

— Ты на жену Грома глаз положил. И ладно бы молча, ты карты все открыл. Так, словно это в порядке вещей. И когда он тебя не наказал, еще больше оборзел, вместо того, чтоб быть благодарным. Ты самая настоящая крыса! Сам не свалишь, я попрошу Власа, чтоб тебя выгнал, понятно?! Времени у тебя ровно до похорон.

И, обогнув застывшего в недоумении мужчину, я вышла из библиотеки. Торопливо взбежала по ступенькам наверх. Прислонилась к стене, закрыв ладонью рот, словно с губ мог сорваться крик. От бессилия, от злости, от страха.

Насколько же все плохо… И что делать, как можно хотя бы попытаться помешать разрушиться тому, что еще осталось от ранее неприступной крепости?

Нужно успокоиться. Нужно сделать вид, что ничего не произошло потому, что нельзя рассказывать Власу о случившемся. Он и так на взводе.

Несколько раз глубоко вздохнув, я вернулась в спальню. Тусклый предрассветный свет проникал между не до конца задернутыми шторами, скользил по полу, стенам, подбираясь к кровати. Тихонько дернув, я зашторила окно. Пусть Влас еще поспит. Плевать, что ему нужно заниматься треклятыми делами! Плевать, что все катится к черту! Он имеет право еще немного побыть там, где нет всего этого кошмара. Скинув халат, я забралась в кровать. Влас лежал на спине, раскинувшись на простынях. Осторожно я убрала челку с его лба, погладила по волосам кончиками пальцев. Подтянула повыше одеяло. Улеглась возле мужчины на подушку и, закрыв глаза, заставила себя ни о чем не думать.

Когда мы проснулись, Вовы в доме уже не было. А вечером Власу сообщили, что полиция поймала стрелка.

*****

Какой-то кошмар. Ночной кошмар из тех, после которых боишься ложиться спать следующей ночью. Вот только проходит следующая ночь и следующая и та, что после нее и тебя отпускает. Жаль, насколько бы сильно не хотелось, чтоб происходящее оказалось просто кошмарным сном, этого не случится. И, как ни крути, в каком-то смысле случившееся и моя вина.