Книга Любимая для Грома, страница 17 – Надежда Борзакова

— Ты не будешь готовиться к свиданию, - пробормотала вслух. Жалкий самообман.

Предусмотрительно выпив успокоительное, легла спать. Утром решила не открывать студию и позвонила в любимый и редко посещаемый салон красоты, понадеявшись, что для меня найдут местечки. Маникюр-педикюр, укладка. Шугаринг делать уже можно. Я же не собираюсь… Но не идти же как попало.

Какая же жарища! Укладке будет капец, вот точно. Хорошо, хоть мне внешность позволяет обойтись блеском для губ и тушью. Любой более сложный макияж, выполненный продуктами, не делающими лицо похожим на маску, стечет к ногам через пять минут.

«Почетный эскорт» тащился следом и на этот раз довольно близко. Наверное, мы комично смотрелись-моя маленькая, видавшая виды серая машинка и огромный черный «мерседес» последней модели. Окружающие, наверно, гадали, с чего это вдруг он за мной тянется, или может не замечали этого вовсе.

Пять часов спустя у меня были идеальные ногти, гладенькая кожа, легкие волны на волосах, вольной пташкой в клетке колотящееся сердце и пустой желудок.

Дома перехватила бутерброд с индейкой и выпила чашку кофе, хоть кусок не лез в горло на нервах.

На вечер выбрала светло-голубое летящее платье и к нему бежевые босоножки на высоком каблуке, купленные к не случившемуся случаю и ни разу так и не надетые. Они немного жали, но зато делали ноги бесконечными и добавляли двенадцать сантиметров роста. Хотя, Громов все равно будет выше...

Освежилась, накрасилась. Надела бежевое кружевное белье...

«…ты сейчас в хлопковых трусах. Придется это исправить, ведь я люблю кружева!»

Фыркнув, стянула с себя кружево и надела стандартный хлопковый комплект. Не то чтоб я собиралась показывать ему свое белье, но... Но!

В дверь позвонили ровно в восемь вечера. Не глядя в глазок, я открыла и уперлась взглядом в небольшой и изящный букет розовых пионов в смуглой руке. Нежные бутоны были закрыты, стебли стянуты розовой же атласной лентой. Красиво...

— Привет! Проходи, - посторонившись, подняла глаза на Власа.

Выражение его лица было жестким, взгляд - тяжелым, словно собирался не на свидание с женщиной, а на какие-то не очень приятные переговоры.

«На стрелку», - подсказало подсознание.

Но почти сразу серые глаза, скользнув по моему лицу и телу, полыхнули уже знакомым огнем. Когда на тебя так смотрят, это зажигает. Впрочем, я не могла бы сказать, чтоб кто-то из моих бывших умел смотреть… Так.

— Начало мне уже нравится, - переступив через порог, Влас протянул мне букет.

Наши пальцы соприкоснулись. Показалось, что я дотронулась к чистому огню. Он проник под кожу и вместе с кровью понесся по венам.

Влас нарочно немного задержал мою руку своей, глядя в глаза.

— Очень красивые.

— Значит не буду убивать флориста, ладно уж.

— Ха-ха. Будешь что-то?

— Буду, но не здесь.

Обещание. Жар по позвоночнику вниз.

— Ладно, тогда пойду поставлю цветы.

Цокая каблуками, я сбежала вглубь квартиры искать вазу. Как же неудобно... Может надеть все же босоножки плоской подошве? К платью они подойдут...

Ну уж нет. Если... Если мы будем вместе, то придется привыкнуть к каблукам. Женщины таких мужчин часто посещают места, где кроссовки неуместны.

Я горько усмехнулась.

Дура ты, Ева. Чему и кому веришь? Что себе придумываешь? Такими темпами ты вскоре очутишься у него в койке, а потом в отставке и в слезах. И винить, кроме себя, будет некого.