Книга Совершенно секретно, страница 42 – Надежда Борзакова

— Пойду посмотрю, как там жаркое, - Влас соскочил с кровати и направился в кухню. Я откинулась на подушки. Такое повторялось чуть ли не по несколько раз на дню. Мы никогда не говорили об этом напрямую, но причины необходимости избегать секса были очевидны и без уточнений. Я не верила, что он сможет мне навредить, в каком бы состоянии ни был. Влас не верил в противоположное. Но проверять, хоть и по разным причинам, опасались оба. Лучшим выходом было держаться подальше друг от друга. Проблема заключалась вовсе не в совместном пребывании в одном помещении круглые сутки, но в почти осязаемой ненависти к каждому сантиметру между нашими телами. И, конечно во взаимном притяжении. Подобного я не испытывала…. Да, ни к кому до Власа.

И хоть оба пытались избегать соблазнов, все равно постоянно оказывались близко настолько, насколько возможно. Ложились спать на одной кровати, отвернувшись друг от друга, но засыпали обнявшись. Лихорадочно внимали каждому украденному касанию и поцелую. Все это заканчивалось примерно так же, как сейчас.

Встав с кровати прошла в кухню. Влас стоял, опершись о подоконник почти полностью забитого фанерой окна.

— Как жаркое поживает? – я прислонилась к стене.

— Готово, - грустно сказал, повернувшись ко мне.

— Ты думаешь, что убьешь меня? – спросила напрямик. Больше почувствовала, чем заметила, как он встрепенулся.

— И убью.

— Такое уже бывало?

— Не знаю… Возможно бывало. И точно было бы, не принимай я режим.

Предположения, словно подхваченные ветром опавшие листья, закружились в голове.

— Теперь я понимаю, зачем им были дети. От монстров и от них и людей. Тогда не понимал, и вообще мало о чем задумывался. Просто выполнял очередной приказ. Зверел и калечил их во время…. Не убивал лишь потому, что сохранял остатки рассудка, ведь режим еще действовал.

Отрывистые, небрежные слова. Пропитанные болью, ужасом, гневом, отвращением.

— Влас… Это не твоя вина.

— Разве? Это не мои руки ломали кости и оставляли кровоподтеки, да?

— Ты не понимал….

— А сейчас понимаю, - он вмиг оказался рядом. Глаза уже горели, клыки обнажились, поблескивая в темноте, - Что сделаю с тобой. И все равно до одури хочу тебя.

Я погладила его по щеке. Скользнула рукой по затылку, чуть надавливая, заставляя склонить голову. Неотрывно глядя в уже вновь меняющие цвет глаза.

— Это абсолютно нормально, что нас тянет друг к другу. И ты не должен за это винить себя, - я нервно хихикнула, - Что бы ни было раньше, сейчас все иначе. Ты другой, ситуация другая и все…. Пожалуйста, не отворачивайся от меня, когда ты такой. Я люблю тебя, Влас. И люблю все в тебе.

Прижавшись лбом к моему, зажмурился. Нежно притянул к себе, громко и тяжело дыша. Провел рукой по моему подбородку, приподнимая голову и осторожно поцеловал в губы. Едва касаясь, неторопливо смакуя каждый милиметр.

— Давай есть, Алиса, - прошептал, прервав поцелуй.

— Хорошо. Но, надеюсь, ты услышал меня.

— Я всегда тебя слышу. И представить не могу, чего тебе все это стоит.

— Не больше, чем тебе, - я широко улыбнулась. Отошла, щелкнула выключателем и кухню залил свет. А потом мы ужинали. Оба, наверное, не ощущали вкуса еды, обдумывая тяжелый разговор каждый со своей стороны.

Влас не посвящал меня в подробности прошлого. Но и того, что говорил хватало… Темная бездна ужаса, отчаяния, боли, безысходности, всепоглощающей вины, обрушившаяся на и так раздираемое ранее неведомым истерзанное сознание. Я не жалела его. Такой человек не может вызывать подобного чувства. Но его боль терзала пониманием невозможности ее унять.