Книга Я (не)твоя собственность, страница 25 – Надежда Борзакова

— Давно уже ранен… Много лет уже, Све-ет, — ударил себя в левую часть груди. — Сюда. Тобой. И нихрена не заживает.

А потом Макс покачнулся и стал оседать. Я едва успела его подхватить не дав удариться головой. Выругавшись, Егор подскочил к нам.

— Макс! Ма-акс!

— Да не ори ты, — Егор уверенным жестом проверил пульс на шее. — В ванной внизу аптечка, принеси! И кого-то из пацанов на помощь позови. Ну, что глазами хлопаешь? Быстро.

Дрожащими руками я уложила Макса на пол и бросилась вниз по ступенькам. В зале я увидела четверых мужчин. Они развалились в креслах и на диване. Лица напряженные, уставшие. У всех пистолеты. На меня они не обратили внимания. Один показался знакомым, но я отметила это лишь мельком.

Пробежав мимо, заскочила в ванную комнату. Стала открывать ящички. К счастью в глаза сразу бросился черный пластиковый чемоданчик с красным крестом. Схватив его, помчалась обратно.

— И-извините… Егор просит, чтоб кто-то из вас поднялся наверх и помог, — пролепетала я, глядя на них.

И узнала одного. Это был Кирилл, старый друг Макса. Очень изменившийся, от худощавого парня, которого я знала, не осталось и следа. Выпирающее брюшко, второй подбородок, лысина на макушке. Однако это был он.

По мне Кирилл скользнул безразличным взглядом. Не похоже, что узнал. Да и с чего вдруг должен был, учитывая, что я была всего лишь одной из многих в жизни Макса, да и одиннадцать лет прошло.

Не важно.

Кирилл и еще один мужчина поднялись и последовали зо мной наверх. В спальне уже горел свет. Макс бледный, как полотно, лежал на кровати. Егор уже стащил с него куртку, обнажив повязку на плече.

— Давай сюда, — сказал мне Егор, — Пацаны, подержите его, а то оклемается и рыпнется еще.

— Ему в больницу надо, — с ужасом глядя на окровавленные бинты, выпалила я.

Егор хохотнул.

— Угу, стопудово. А лучше сразу мусорам позвонить. Выйди, не мешай.

И я вышла. Заперла дверь. Легла спиной на стену. Ноги не держали и я сползла вниз. Обхватила руками коленки чтоб сдержать дрожь. Вся превратилась в слух и в тоже время боялась и не желала слышать… А все равно самой было по-настоящему больно. Словно это из меня доставали пулю на кровати в спальне.

Кроме глухих голосов мужчин не было слышно ничего и это ужасно пугало. Насколько серьзная рана? Что, если…

Дверь открылась и я подскочила.

— Чаю горячего принеси, — распорядился Егор и я бросилась на кухню.

Наполнила чайник, включила. Поискала заварку. Ну и где она? Мелькнула мысль, что последний раз я сама заваривала чай, судя по всему, в той самой квартире одиннадцать лет назад.

На глаза навернулись слезы. Смахнув их, я открыла еще пару шкафчиков. Наконец нашла баночку с черным чаем и ситечко. Рассыпав часть листьев на пол, наполнила его. Опустив в чашку, залила кипятком. Налила в блюдечко меда. Тетя Люба всегда поила меня чаем из трав с медом, когда я болела. Но я не знала, какие она заваривала. И больше не узнаю. Нет больше тети Любы, нет папы. Даже Миши — того Миши, которого я знала, больше нет. Я совсем-совсем одна…

Положив в блюдечко чайную ложку, я взяла его и чашку и пошла обратно. Когда поднималась по лестнице, споткнулась и несколько капель горячего чая обожгли пальцы. Физическая боль как-то отвлекла от душевной, помогла собраться. Именно поэтому в спальню я входила с высоко поднятой головой.